Семьдесят шестое море Павла и Маши П.

– Я встретил сегодня Семена Смилгу с бабушкой, оказывается, он уже не учится с тобой?

– Он очень умный, пап, он теперь на класс старше, – не отрываясь от пары хомячков, переселившихся к Бережковым из школьного Живого уголка, ответила Маша.

– Он спросил, в каком ты настроенье. И бабушка его такая славная дама, она сказала, что в вашем классе дети очень любят дразниться. Тебя обижают?

– Что ты, папочка, никто меня не обижает! Ребята же не виноваты, что они одинаковые, – Маша вытащила из клетки рыжего хомячка и поднесла его к губам.

 – Смотри, какое чудо, такой теплый комочек, только глуповатый!

– Что означает «одинаковые»? – попросил ясности Владимир Иванович и ее получил:

– Я на них не похожа, вот им и обидно, но они все добрые. А еще им скучно и хочется бегать, а нельзя. Что им тогда остается? Ты знаешь, пап, мне кажется, Рыжий говорить не умеет. У него всего несколько слов: или «отпусти», или «есть», или «спать». А Белый – девочка.

Она умница, просится на ручки и чтобы ее погладили.

Владимир Иванович думал о том, что дочь его – истинная христианка. Светлая, любящая, необидчивая девочка, улыбчивая хлопотунья, это ли не радость? Только бы ей повезло в личной жизни, – молился он, – Господи, пошли ей хорошего мужа… Чтоб одна не была… Вон ведь она у меня какая, – уговаривал Бога Владимир Иванович и вздыхал, вздыхал.

К окончанию школы стало ясно, что ни в институт, ни в серьезное училище Маша не поступит.

О том, чтобы стать ветеринаром, она не вспоминала, а незадолго до выпускного вечера объявила вдруг, что пойдет учиться в кулинарный техникум. Ее аттестат состоял сплошь из троек, и все же близкие считали Машу одаренной, утешаясь тем, что ее способности пока себя не обозначили. «Она так интересно мыслит, может быть, у нее откроется талант к богословию», – временами надеялся отец.

Маша соглашалась, что это занятие замечательное, но все же научиться готовить ей интереснее.

– Ты можешь и не учиться, Машуня, – жалел свою необучаемую дочь отец, – просто приходи работать в храм, посмотри, какое хорошее место в свечной лавке. Спокойное, можно подумать в тишине… Или в христианской библиотеке…

– Очень хорошее, папочка! Но я не умею варить борщ, у Нины Дмитриевы такой вкусный, просто доброе утро, а не борщ, и целый день солнце! Я сварила так же, получилась несуразная жижица.