Марфа

– Ну и зверь у вас, целая рысь! Тяжелый на вид, а вон как прыгает.

Правда твоя, думаю. Не одно то взлетает, что легкое. И как-то там сейчас травница?

– Новые-то ставят вон какие памятники. А из-под большой могильной плиты как вылезешь?

Иной раз и в жизни придавит чем-то, что и впрямь не подняться никак.

– Это не люди его не хоронят, его земля не берет.

Что ж, если он так верует. Мужчины говорят, я помалкиваю.

А на улице соседи прогуливаются. В окошки заглядывают. Я тоже смотрю в окно. В небе как будто бы мыльные пузыри один за другим взялись лопаться.

Занавеска задвигалась в первый раз за пять дней. Потянуло свежестью.

– Неделя всего – и Илья-пророк, – говорит батюшка. – На два часа сократится день. Скоро лету конец.

А может, еще погреемся.

– Смотрите, у ваших ворот белый пес. Ну а мне пора. Благослови, Бог, и дом, и трапезу.

Выходим, идем по траве, а ему кричат:

– А к нам не заглянете, батюшка?

– Сегодня поздно, разве что завтра.

– Мы вас будем ждать!

Священник в деревню пришел.

Трава в целебной росе.

Ночь одарила долгожданной прохладой. Постель моя изголовьем к окну, подушка на подоконнике. Так и сплю, будто гуляю на улице. Просыпаюсь – щеки горят, будто всю ночь по лесам бродила. А сегодня еще и ветерок легкий, не жарко, не холодно, в самый раз.

– Хорошо-то как! Что же делать-то? Последний день. Может, кота помыть?

– Зачем его мыть? Вон он весь в росе, утром вымытый.

Последние дни в отпусках наших тут всегда сказочно хорошо.

Словно край зачарованный все свои красоты представить на память спешит.

– А что это к вам вчера батюшка?

– Поговорить о жизни, поужинать.

– Надо и нам позвать.

– И правильно, благодати в дом.

Птицы поднимают птенцов высоко, учат стайности. С березы в небо вся крона летит. Смотрю, только что поднялись птенцы, а уже толково строятся. Торопятся, век птичий короток.

А когда я летала со стаей?

Если было такое, то коротко. А посмотреть с другой стороны, так до сих пор с ней лечу.

Вишню рано желтым пометило. Что ни ветка, кое-где листья зрелые.

Вот созреешь одним в себе, а другим – никак.

– Возьмите салата к обеду, да вот еще зелени.

– А вам вот, попробуйте. Нам так очень нравится.

Урчит, блаженствуя в тени липы, кот. А под кучей, рядом с диваном, точно так же урчит лягушка. Да и с дерева слышится: «Уррр, уррр».

Мы, люди, такие разные, а ведь тоже порой в один голос поем.

Поднимаюсь в дом, собираться пора.