Обрывки кинопленки. Рассказы

Кто не знает, прошёл бы мимо. Инструмент более чем скромного вида, небольшой, с камерным звуком. Но это инструмент с генами немецкого инженерного и фортепианного искусства.

Хозяйка наблюдала за мной какое-то время. Потом подошла и подняла крышку, —

– Клавиши Вам поднимут. Это недорого. Знаете, какая история у него? Хотите, расскажу?

– Конечно, если не затруднит.

– Мы с мужем в конце шестидесятых были на гастролях в Цюрихе. Прогуливались перед концертом. Заглянули в магазинчик. А там он – «Циммерман».

Муж посмотрел и решил купить. У него были рояль и пианино, но почему-то захотел приобрести и этот.

Так что привезли мы его из Цюриха. Дочка скрипачка. Думали пригодиться фоно. Но она уехала. Сейчас я к ней переезжаю. Старая стала. А инструмент жаль. Хочу его в надёжные руки отдать. Пусть живёт.

Я и сама раньше неплохо музицировала, а сейчас пальцы окостенели, как на пенсию вышла. В консерватории нашей преподавала всю жизнь. И муж. С концертами, где мы только не были. Он – скрипач, а я – концертмейстером при нём.

Умер.

Так что стоял Ваш «Циммерман» все эти годы. Скучал. Ждал Вас. Забирайте. Сына хвалят Вашего и педагог у него от бога.

– Спасибо. Сколько?

– Знаете, я бы его Вам подарила, но мне деньги на переезд нужны. В двенадцать тысяч я уложусь. Есть столько?

– Да. Есть пятнадцать.

– Не надо. Хватит и двенадцати. Сыну купи чего-нибудь. Давай сюда бумажки, – дама протянула обычную картонную крышку от коробки из-под обуви.

Я положила в неё деньги, а дальше…

Хозяйка смотрела мне в глаза неотрывно, словно читала мысли.

Перед глазами всё поплыло. Стены стали мягкими и волнистыми, как в кривых зеркалах. Уши заложило. Руки ватные, безвольные, язык не ворочается. Я испугалась. А она всё смотрит и смотрит.

Собрав все силы, я не отводила взгляда и заставляла себя стоять. Откуда-то из далека донёсся голос, —

– А что это ты мне дала?

– Деньги.

– Разве это деньги? Посмотри-ка!

Я не стала смотреть на купюры.

Ответила, —

– Да. Это деньги. Двенадцать штук по тысяче.

Дама рассмеялась, —

– Верно! Молодец! Не врёшь. Прости меня. Давай чайку попьём. И вот что. Я тут тебе вещи кое-какие приготовила. Они новые, никто не носил. Тебе в пору будут. Не захочешь носить – отдай кому-нибудь, но не продавай. Поняла?

Я кивнула. От чая отказалась. Приехали грузчики. Унесли «Циммермана» в машину. Дама лично контролировала погрузку.