Петров. Повесть

Он вымыл руки и полез за полотенцем – в шкафу лежала стопка старых вафельных полотенец, застиранных, но удивительно белых.

Пораженный, юноша вышел из ванной и не смог удержаться, чтобы не заглянуть хотя бы мельком в единственную комнату. Старая кушетка, пара стульев у стены, письменный стол, платяной шкаф Бог весть знает каких годов и старая советская стенка, забитая книгами и делающая комнату ещё меньше, удивили его больше обстановки в ванной. В правом углу возле окна, естественно, висели иконы с теплившейся перед ними лампадой.

Под ними стоял высокий, но маленький столик с толстой книгой на нём. Пашке стало стыдно за своё любопытство, и он поспешил на кухню.

Характер обстановки кухни ничем не отличался от обстановки остальной части квартиры, и его можно было описать парой слов: бедно, но удивительно чисто. На старой газовой плите задорно шипел чайник, а хозяин квартиры накрывал на стол.

– Ну, присаживайтесь, – указал он на одну из двух табуреток. Пашка сел. На столе стояли плошки с мёдом и вареньем (похоже, яблочным), тарелки с хлебом и пирогами, печеными в духовке.

– К сожалению, я не могу вам предложить ничего посытнее для вашего молодого организма, день сегодня постный, а я гостей как-то не ждал… – немного виновато проговорил священник – Вот пироги с капустой, червячка заморить.

Засвистел чайник. Священник налил кипятка в две чашки – одну большую, другую поменьше -, и по всей кухне разлился удивительный аромат ромашки и липы. Поставив большую кружку перед гостем, а маленькую перед собой, он повернулся лицом к висевшей в углу иконе Христа, немного помолчал, перекрестился и сел за стол.

– Чуть не забыл! – всполошился батюшка и достал из холодильника (неизвестно каким образом ещё работающего старенького Днепра) маленькую баночку красного варенья. – Малиновое! Вам сейчас самое то.

Пашка совсем сконфузился и было подумал, что не сможет ничего даже взять в рот. Однако в эту же секунду в его животе раздалось задорное урчание, и он принялся за еду.

Пирожки оказались чудесные, и Пашка не заметил, как все их съел. Священник наблюдал за ним с легкой улыбкой, изредка попивая чай. Его глаза, кожа вокруг которых была исчерчена множеством морщин и морщинок, смотрели на юношу всё также ласково и немного обеспокоенно, как и у церкви, где он его окликнул. Вдруг зазвонил телефон. Священник поспешно встал, извинился перед гостем, взял с подоконника старенькую Нокию и вышел в комнату.