Петров. Повесть

Пашка закрыл глаза и живо представил себе милое лицо бабушки, ее теплые морщинистые руки, белый платок на голове и необыкновенный смолистый аромат, исходивший от нее каждый раз, когда она приходила домой из церкви. И тут его осенило – именно так и пахло в доме у отца Алексия! Пашка тут же вспомнил уютную и чистенькую квартиру священника, а потом и маленький домик бабушки, утопавший в фруктовых деревьях и розовых кустах, а потом… пропахшую медикаментами квартиру Валентина Евграфыча, его судорожный кашель, багровый от крови платок и суетливую медсестру.

И в этот же момент грудь Павла пронзила необыкновенно сильная боль и ему стало нечем дышать. Евграфыча больше нет.

***

И вот он лежит в простом деревянном гробу, одетый в костюм темного цвета, который еще больше оттеняет восковую желтизну его лица и рук. При этом лицо его приобрело какое-то странное выражение – кожа, потеряв воду, совсем высохла и натянулась, отчего казалось, что Валентин Евграфыч вот-вот что-то скажет. Но он молчал…

Пашка плохо помнил, как прошло отпевание, к тому же, он был один из немногих, кто пошел в церковь.

Впрочем, сами поминки, устроенные сестрой Евграфыча, как и саму сестру, он тоже не запомнил – всё это казалось ему страшным и тяжелым предрассветным сном, который ты видишь чуть размыто и никак не можешь проснуться. Павел так же смутно помнил, как его увел с поминок Коля Сидоров, но в его памяти хорошо запечатлелась торопливая суета у входной двери – кто-то уходил, кто-то заходил – и надтреснутый голос Екатерины Евграфовны, сующей ему какой-то сверток со словами: «Ты Петров, да? Валя… оставил это тебе. Ты был очень дорог ему…»

В итоге Пашка оказался дома у Коли среди своих однокурсников. Большинство из них были изрядно пьяны, однако, в отличие от их веселых и шумных посиделок, в квартире царила мрачная и унылая атмосфера. Даже Митя Денисов, балагур и просто талантливый парень, бывший всегда душой компании и не выпускавший никогда из рук своей любимой гитары, сидел в самом углу кухни и тихонько перебирал струны, наигрывая весьма унылый мотив.

Сам Павел был трезв. Может он и вовсе не пил до этого, а может и не пьянел от выпитого, однако чувствовал он себя будто был с похмелья. Коля, напротив, с трудом ворочал языком, хотя Пашка твердо знал, что тот выпил немного, так как всего каких-то полчаса назад развозил девчонок по домам, поэтому, пить начал только когда приехал домой. Юноши сидели на балконе и курили.

– Не могу поверить, что его больше нет.