Золотые шары. Премия им. Анны Ахматовой

Увидишь, словно не утрачены

в десятках прошуршавших лет,

в быту и беготне горячечной,

в дыму дешевых сигарет —

ни муравы прохлада дивная,

ни темных елей тишина,

ни восхищение наивное

смешной девчонкой у окна.

Русский гобелен

Тихо льётся печаль

серым шёлком дождя за рекою,

и горит пастораль

златотканых берёз на заре,

лёгкий купол собора

сияет лучами покоя,

у далёкого бора

уснули луга в серебре.

Потемнели цветы,

помутнели и выцвели краски,

золотые листы

опадают и гаснут вокруг,

лишь людей силуэты

и лиц полустёртые маски

проступают, согреты

прощальным касанием рук.

Впереди – тишина.

Холодеющий ветер заката

допивает до дна

догорающий пурпур вина;

на поникших берёзах,

на гальке речных перекатов

серебристые слёзы —

осенней росы седина.

Предзимний закат

Моих воспоминаний бабушка

сюда приходит каждый вечер

и кормит синего воробушка,

а мне и поделиться нечем.

На полмизинца горьким вермутом

предзимье у души в поддоне —

укутан облаками Лермонтов,

и скомкан Пастернак в ладони.

Вся алость холода закатного

и терпкий чай опавших листьев,

как банка рыжиков, закатаны

и дремлют в лапнике смолистом,

и погружаешься в убежище

цепочкой слова, пульсом духа,

и отступает холод режущий,

и в глубине тепло и сухо.

И не посмертие мне грезится

на бесконечной карусели,

а просто нищая поэзия

блуждает по ветвям артерий,

и опадают клочья белые

на замершую ткань души,

и все слышнее – что ты делаешь?

Проснись, почувствуй, расскажи.

Не спрашивай

Не спрашивай, не умничай – я слышу,

что говорит любовь – резцом по камню,

рукой по струнам, а огнем – все выше!

Наверное, сейчас о самом главном

она мне скажет. Медленно и строго

она перебирает клочья свитков,

и, кажется, иной раз даже трогать

ей больно, словно золотые слитки

из огненной печи.

душа слепого мотылька, а сам он

давно забыт. На сцене лай собачий,

на всех аренах похоть и реклама,

но я все помню. Память, словно парус,

улавливает отголоски бури,

и рвется, и трепещет в сердце старом,

а собеседник кашляет и курит,

вычеркивает книжные глаголы

и нашивает на язык заплаты…

Но все равно я слышу тихий голос

и вижу свет, клонящийся к закату.

Перечитывая Достоевского

1.