В смутное время. Рассказы и фельетоны (1984—2008 гг.)

Я слышал, как на двери лязгнула задвижка. Все быстро так обернулось, я только спросил: «Почему запирают?» Сейчас понимаю – смешно!

– А как же, – отвечает мне с кровати один, – чтобы не выскочили. Инфекция.

Быстро порасспросив ребят, я понял, что попал не в какое-то там провизорное отделение, а в самую гущу заразы, в палату с самыми настоящими гепатитщиками. Они – школьники. Работали, как сейчас мы, – в колхозе, и заразились – пили сырую воду.

Я тут же начал ломиться в дверь из этого бокса. Пацаны бросили карты и испуганно уставились на меня.

– Вы ошиблись! – кричу. – Меня надо в провизорное отделение, а вы меня прямо к больным! Я здоровый! Я здесь заражусь!

В панике я кричал еще что-то.

– Не заразишься, – сказали за дверью. – Не целоваться же с ними ты будешь. Никаких провизорных палат у нас нет. Больным едва места хватает… Брось шуметь, говорю!… Завтра будет врач, с ним и решай свой вопрос!

Ребятишки тоже стали меня успокаивать: «Ты, дядя, не бойся, ты не первый здесь так: пока мы лежим, уже двоих клали сюда на обследование».

– Неделю продержали и выпустили, – уточнил самый старший.

– Нет, они сейчас в третьем боксе лежат, – поправляет другой, но первый его не слушает.

– Вот и Володя тоже обследуется…, – он показал на розовощекого пацана, который, когда меня привели, лежал на кровати под простыней, я его поднял своим шумом. – Его два дня назад положили…

– А вы? – спрашиваю у других.

Они, оказывается, прибыли сюда уже точно с желтухой. Один лежал десять дней, другой – десять, потом – двадцать и больше…

– За сколько же время излечивают эту болезнь?

– По норме – за двадцать один, а у нас она затянулась… Может, по второму кругу пошла?… Вот, на которое место вас положили, так он больше сорока дней здесь лежал.

Видя, как ребята лихо щелкают картами и мусолят пальцы, я думал: «Если эта болезнь способна возвращаться, ребятам отсюда не выбраться и вовек!.

Время будто остановилось. Ребята убивали его игрой в карты. Больше делать там нечего: радио нет, телевизора нет. У ребят все же – занятие. А я?.. Я посмотрел на кровать, которую отвели мне, на ней, точно, уже кто-то валялся, наверно, один из ребят. Рядом с кроватью – тумбочка, на ней и внутри – старые газеты, корки хлеба и тараканы. Здоровенные, как созревшие желуди.