Диалоги о любви. Мужчины и женщины

А жаль: так хотелось посмотреть.

– Ну че вы, как? – спросил неожиданно появившийся под крики и овации гостей Ярослав, усевшись рядом с помятыми друзьями. – Живы? – рассмеялся он, рассматривая опухшие с похмелья и от комариных укусов рожи своих друзей.

В отличие от всех гостей и хозяев сам он был свеж, молод и весел. У него был такой вид, будто смертную казнь ему заменили на пожизненное заключение.

– Все путем, – вяло ответил Сергей Батуев, – за тебя! – и опрокинул в рот стакан с самогонкой.

– За новую советскую семью, – поддержал тост Илья заплетающимся голосом.

 – Брак – это не только союз двух любящих сердец, это главное звено в бесконечной цепи поколений, орудие эволюции, опора государства, ячейка общества.

– Да-а-а, жене твоей повезло: хороший конец на дороге не валяется, – поддержал друга Сергей, пальцем щелкнув Ярослава ниже пояса на уровне ширинки.

Сибиряк скоропостижно женился последним из этой троицы. Первым ушел под венец любвеобильный Илья, еще на третьем курсе: такая вот была любовь, большая и чистая.

Следом за ним тащить на своем хребте семейное ярмо со стервозной бабой (правда, тогда он об этом даже не догадывался) отправился Сергей. Теперь вот настала очередь тридцатилетнего Ярика.

Тут Илья почему-то вспомнил Велосипед. Так он и его друзья называли про меж себя их общую подругу, работающую в политеховской столовой поварихой. То ли потому, что худая она была, как тощая корова, то ли потому, что всем давала покататься на себе. Но, несмотря ни на что, девка она была хорошая.

А главное – безотказная. Во всяком случае, для него Велосипед была чем-то вроде спасательного круга. И сейчас бы Илья не отказался воспользоваться ее сексуальным гостеприимством.

– Безопасность и целостность своей семейной жизни я вам гарантирую, – такое было ответное слово молодого и счастливого мужа.

С этими словами Ярослав обнял друзей за плечи.

– Пойду к жене. Долг. Никуда не денешься. Сами понимаете, – сказал он.

– Давай, мысленно мы с тобой.

Да, забыл сказать: как бы тяжело с бабами ни было, надо держаться.

– Об этом не надо. Сейчас мне тесть мой сказал, что если Светку брошу или налево ходить начну, то он меня в коровнике сгноит или в выгребной яме утопит. Это он может, – прошептал он. – Посмотрите на него, – указал он кивком головы на краснорожего тестя, сидевшего среди своих родственников, – сразу видно, что он сын репрессированного в годы первой коллективизации кулака-мироеда.