Модератор

Он живо представил группу мужчин, пробирающихся под снегом, холодных и голодных, и стаю таких же волков. В иных обстоятельствах все могло сложиться иначе.

«Почему меня не было рядом!» – укорял себя он. Он читал про убитых охотников бессчетное число книг, но он и представить себе не мог, что эти истории оживут так близко.

Боль отступала, и на её место пришел гнев. Федор мысленно ругался: «Будь проклят этот искусственный мир, где люди живут, как животные, потом и кровью расплачиваясь за хлеб», он знал, что такие беды в резервациях случаются слишком часто.

«Будь проклята цивилизация, утопающая в роскоши, держащая людей в таких условиях ради своей прихоти». Он ненавидел весь мир, и больше всего – себя самого. «Я должен был оказаться здесь раньше, научить людей, вывести их или хотя бы принести им еды, сделать хоть что-то».

– Я-я должен был быть рядом с ним… Почему…

– Федя, ты не виноват, – Василиса гладила его по голове и осыпала поцелуями. – Кто знает, не погиб бы и ты вместе с ним?.

.А я знала, чувствовала, что у тебя все хорошо.

– Я себя не прощу! – произнес он твердо.

– Федечка, ты здесь ничем не смог бы помочь… – Василиса старалась говорить тепло и убедительно, – а если бы я увидела ещё и твои страданья, я бы не выдержала… Лишь ожидание тебя дало нам сил справиться со всеми бедами.

– Мама, я люблю тебя, – он прислонил свою колючую щеку к её влажной щеке, и крепко держал её в объятиях, боясь отпустить хоть на мгновение. Она оказалась такой маленькой и слабой – совсем не той, кем он её запомнил.

Они тихо общались на отвлеченные темы, глядя то на стены, то друг на друга. Немного отойдя от потрясения, Федор вернулся к профессору. Он не терял время – общался на улице с жителями, изучал и записывал местное творчество – частушки, песни, и поговорки. Когда они встретились взглядом, Вильям отвел его в сторону:

– Френк, ты где пропадал так долго? Удалось что-то найти?

– Да, я разузнал про недавние проблемы, с которыми сталкивались жители.

– Надеюсь, ты составляешь подробные записи. А я совершил весьма любопытное открытие – местный фольклор продолжает развиваться, отражая текущие переживания жителей, при этом трепетно храня следы прошлых поколений. Вот, глянь-ка – этой песенке почти семьсот лет,– он показал неразборчивые записи в блокноте, в стиле врачебных рецептов. – Местные жители до сих пор поют её вместе, незначительно изменив некоторые слова, и добавив два новых куплета.