Похвальное слово Бахусу, или Верстовые столбы бродячего живописца. Книга вторая

Лев Палыч тем не менее аккуратист, пунктуалист и педант, что не умаляет его достоинств, а увеличивает их. Особливо на фоне моей расхлябанности и всеобщего бардака. Перечисленные качества Льва Палыча немаловажны при создании сложных по технике офортов. Таких, к примеру, как акватинта или меццо-тинто. Лев Палыч блюдёт себя, как члена творческого Союза и как представителя поселковой интеллигенции. Довольно часто выполняет заказы местной элиты и, кажись, презирает меня за то, что якшаюсь с Дрискиным, нуворишем и пройдохой.

Меня сие не волнует и не гнетёт. И не мешает относиться ко Льву Палычу с величайшим почтением как к художнику и аксакалу.

Однако с чего бы это он вспомнился вдруг? До отъезда Дрискина к своим унитазам я всячески увиливал от встреч с благодетелем, общение с которым было порой и приятным, но всегда заканчивалось тяжёлым похмельем. Собрав волю в кулак и наступая на горло собственной песне, я уже день как полз по дороге трезвых свершений. Канун Первомая и гостеванье у Прохора Прохорыча заставили дребезжать даже селезёнку.

Очухался, глянул в зеркало и ужаснулся: ну и рожа!

– Что посоветуешь, старина? – обратился я к Карламарксе.– Терренкур! – гавкнул мудрец.

– Что ещё за плешь такая? – зевнула Дикарка, вкладывая в зевок все своё бабье презрение к рецепту эрудита.

– Это – по-научному, вам не понять, – съязвил философ. – Чтобы упорядочить в организме жизненные процессы и восстановить энтелехию – активное начало, превращающее возможность в действительность, хозяину требуется лечение дозированной ходьбой по определённому маршруту.

Это, дура, и есть терренкур.

– От дурака слышу! – парировала мадам, но было видно, что предложение ей понравилось. Уж больно осточертело валяться на подстилке или бродить в огороде, где ею и философом была обнюхана и помечена каждая кочка.

Я тоже согласился с рацпредложением, ибо тут только понял, что Лев Палыч вспомнился не зря. Однажды он посоветовал мне сходить на Козлиную горку, где, по его словам, растут реликтовые лиственницы в три обхвата и высятся замшелые валуны размером с трамвайный вагон.

Давно туда собирался, так, может, взять и затерренкурить? «Человек меняется. По мере того как продвигается», – сказано досточтимым Сэмюелем. Продвинусь в направлении горки и посмотрю, что из этого получится.

Лев Палыч нарисовал план-кроку этого района, указал ориентиры. Главным была центральная свалка. Её мы не нашли и заплутали среди множества мелких.