Похвальное слово Бахусу, или Верстовые столбы бродячего живописца. Книга первая

В Одессе, где я сроду не бывал, меня называют по имени и фамилии!

– Гараев, – подтвердил я, вперив, что называется, взгляд в почтенную будку молодого еврея. – А ты… а вы… Юлька Яновский!

Одиннадцать лет минуло с тех пор, как Яновские съехали от нас и вернулись из эвакуации к своим пенатам. Юльке, как и мне, уже за двадцать, а он рассмеялся прежним булькающим смехом, подтвердив тем самым, что я, как и он, не ошибся.

– Как, Миша, ты оказался… в Одессе?

Спрашивая, он запнулся. Видно, обеспокоил мой наряд.

– Оказался… – Не хотелось ничего объяснять. – А вот взял и оказался. Давно мечтал. Ах, Одесса моя ненаглядная, без тебя бы не смог, вероятно, я. Как Утёсов. Ну и прибыл взглянуть на шаланды, полные кефали, а повезёт, так на рыбачку Соню и Костю-рыбака. Я ведь и сам рыбак. Только что с Мурманска. Треску ловил, селёдку тягал, вот и стало любопытно, а как здесь нынче с бычками и кефалью.

Он был ухожен и сыт. И выглядел очень домашним. Это меня обозлило, и, войдя в раж, я даже пропел:

В Мурманске всего вдоволь набрали,

шпринги и продольные отдали,

в три гудочка прогудели

и ушли на три недели

слушать капитанские морали!..

Он понял моё состояние и улыбнулся.

– Всё-таки расскажи поподробнее, что да как. А до этого?

Он оказался настырнее, чем я думал. Пришлось рассказать о художественном училище, в котором не доучился, ну и так далее.

Да, он принялся поучать меня и воспитывать.

– Глупо, Миша, очень глупо ты поступил, бросив училище. Ну, сам подумай! Ведь диплом, можно сказать, уже лежал в кармане! – Он говорил с таким жаром, так хватал меня за руку, что я подумал: как славно, что мы дружили в пацаньи военные годы! Жизнь развела, а то, наверно, и сейчас бы – не разлей вода! Не здесь, тут вряд ли, а там, в нашей тмутаракани.

– Кира, ты посмотри на него! Что он говорит! Нет, ты послушай! – И Юлька ухватил руки своей подружки, до сих пор не проронившей ни слова. – Не знаю, чем ты руководствовался, делая свой выбор, но так не годится. Не вижу главного – рационализма. Она вот, Кира, на будущий год заканчивает четвёртый курс нашего худучилища. Вы же коллеги! Она тебе скажет то же самое. Работать биндюжником может каждый биндюжник.