Пьесы для провинциального театра

Если уж совсем невмоготу, то второй этаж занимайте, Вознесенский. Он, правда, летний, там совсем холодно.

– Воды бы испить нам.

– Граждане, пока придётся растапливать снег, другой воды нет, реки все подо льдом.

– Мыться где? Баня имеется?

– Уборная?

– Нет, бани нету. А уборная – вон целый лес перед вами!

Наконец, люди угомонились и стали обустраивать себе места для ночлега.

Через час привезли вторую партию спецпереселенцев из Поволжья.

– Ивановы есть? Петровы есть? Степановы? Евсеевы? Мазановы? Просянкины? – вновь прибывшие не теряли надежду встретить среди ссыльных своих родственников или соседей.

– Есть! – Филипп и Евдокия бросились навстречу брату и его семье.

– Гора, родной! До последнего надеялись, что хотя бы вас с Леной оставили в Петровске.

– Думаю, никого из наших там не оставят. Мы как кость поперёк горла, вечный упрёк их политике грабежа и насилия.

Стемнело рано. Ночной мрак поглотил тела измученных и голодных переселенцев, коротающих ночь на ледяном полу.

Они спали сидя, прижимая к груди малых детей, пытаясь спасти их от нестерпимой стужи собственным дыханием.

Любопытная полоска лунного света проникла в разбитые окна церкви, прогулялась по стенам и высветила лик Мадонны с младенцем на руках.

Глава одиннадцатая

За работу

Утро следующего дня началось с недобрых событий.

– Граждане раскулаченные, я – Тихон, приставленный к вам надзиратель.

Все живы-здоровы?

Небольшого роста плечистый человек в телогрейке и войлочных бурках с галошами стал протискиваться между плотно сидящими людьми, пристально всматриваясь в их лица, будто пытаясь запомнить своих подопечных раз и навсегда.

– Господи Боже, – воскликнул он, наткнувшись на безжизненные тела, и снял шапку-ушанку.

Отошли в мир иной самые пожилые мужчина и женщина, на вид лет семидесяти или больше. Они так и застыли на полу: скрюченными от холода, с открытыми, беззвучно кричащими ртами.

Предсмертная агония перекосила страдальцев, сделала совершенно неузнаваемыми их лица.

– Царствие небесное рабам Божьим…

Имена их были никому неизвестны. Сверка переселенцев ещё не проводилась.

Похоронили скончавшихся за церковью, в яме, наскоро вырытой среди сосен. Из веток соорудили подобие креста.

– Весна придёт, земля помягчеет, тогда и перезахороним по-человечески, – пообещал Тихон.