Легенда о Расколе: Первый ход

Многие местные уходят в разбои, не говоря уже о группах варваров или дезертирах…

– Таких, как Вы?

– Что?! – Опешил Ойстеин, а его рука уже готова была выхватить гладий, спрятанный под сидением.

– Дезертир. – С тем же холодным спокойствием повторил юноша. – У Вас знак легиона на запястье, я прав? Вы слишком молоды для ветерана, рубаха Вам явно не в размер, рукава немного не достают и уже давно, поэтому Вы постоянно вытягиваете рукав на левой руке, даже когда он полностью закрывает знак. Это неосознанное действие.

Скрип снега под колесами внезапно сменился стуком копыт о дерево и послышалось журчание реки. Дилижанс пересек деревянный мост и въехал в хвойный лес. Если раньше они ехали по мощеной дороге, то теперь это напоминало скорее широкую тропу с иногда проглядывающейся каменной кладкой.

Юноша до сих пор сохранял холодное спокойствие, что раздражало Ойстеина с каждой секундой все больше.

– Я этим не горжусь, – наконец ответил Ойстеин, – но и стыдиться нечего.

– Значит я прав. Знака, кстати, не видно, но подсознательно Вы боитесь, что его кто-то всё же заметит, вот и дергаете рукав.

– Хороший фокус, – фальшиво посмеялся Ойстеин, – надо будет запомнить.

«– И правда мальчишка наблюдательный и не глупый, стоит отдать должное. – Подумал Ойстеин. – Что ж, мой фокус тебе тоже понравится»

Внезапно дилижанс свернул с дороги и поехал по еле заметной тропе через лес.

– Мы съехали с тропы? – поинтересовался юноша.

– Дорога огибает лес по краю, а здесь можно сократить напрямик.

Обычно я так не делаю, но сейчас, боюсь, мы можем не успеть в Речной до заката.

– И что побудило Вас предать свою страну? – всё с тем же холодом спросил юноша.

– Это страна предала меня и я ни дня не сожалел о своем поступке! Кто ты такой, что бы осуждать меня?

– Я ни разу не осуждаю Вас. Мой учитель говорил, что чтобы кого-то осудить, сначала нужно его понять, а понять я Вас не могу.

– Ваш учитель мудрый человек. Мне и моим братьям платили половину того, что должны были.

Этот старый маразматик Хоулт не платил людям, что стерегут границы его же провинций! И все бы ничего. Я солдат и меня учили принимать любой удар, но у меня две дочери. После смерти моей жены я остался у них один. Возможно, я и мог бы прокормить их на такое жалование, но у границ то и дело снуют варвары. Если бы меня убили – они бы остались одни. Я не сожалею и не стыжусь. Я просто делаю то, что должен, а там Боги рассудят.

Дилижанс медленно остановился.