Легенда о Расколе: Первый ход

Глашатай, прямо на которого смотрели все трое, закашлялся и отдал стопку бумаг маленькому пареньку в пестрой одежде, быстро выпил воды, вновь выпрямился и, гордо положив ладонь на сердце, принялся зачитывать дальше:

– Лорд Амин Тулий выдаст свою вторую дочь замуж за…

– Ой, чего я стою?! – Вскрикнула Кристин. – Я же ведь опоздаю! – Она обняла брата и весело побежала в припрыжку дальше по улице. – Обязательно покажись маме дома!

– Да, да… – тихо ответил Эннир, понимая что Кристин уже не слышит.

– Она права, ты весь зеленый уже.

Давай я тебя к матери отведу а?

– Да все нормально! – Фыркнул Эннир в ответ. – Перед работой зайду к Лиде, если лучше не станет.

– Твоя мать – лучший лекарь в городе…

– Ты еще громче скажи, а то не все услышали, – с иронией ответил Эннир.

– Прости…

– Ты же знаешь моих – такую панику поднимут, что еще хуже станет. Хотя у матери глаз наметан так, что за километр увидит как пить дать, хоть домой не иди.

– Кстати, а ты не просил родителей на счет…?

– Нет.

Я думал, но… Я хочу сам. Без помощи, без поблажек.

– …орудует банда Костолома. За сведения о его банде, кои будут подтверждены и окажутся полезными, назначена награда в сотню золотых! Однако наш магистрат напоминает всем добрым жителям Нортона что сея банда – сплошь убийцы, насильники и мерзкие работорговцы! Будьте осторожны, друзья и не лезьте на рожон. Документ, подтверждающий награду, будет висеть на доске объявлений в приемном доме магистрата.

Не отходя далеко от темы отбросов общества, от лица магистрата, хотелось бы напомнить и о награде за Соловьев, а так же за людей, помогающим этим недобиткам.

Напоминаю так же, что любая помощь Соловьям расценивается в равной степени преступлениям, совершенным самими Соловьями и карается смертью.

Одна из женщин, стоящая впереди Эннира, очень громко цыкнула и нагнулась к уху своей подруги.

– Буквально недавно Соловей приходил в Неаполь в квартал, где моя кузина живет. – Зашептала она на ухо. – Говорит знаешь что? Мол с его прихода ни одного вымогателя на квартале не видно.

Четыре дня сидел у кровати больной девочки. Глаз не смыкал, но вылечил. С родителей даже медяк не взял, а только за порог, так тут же его и сдал кто-то.

Договорив, она резко бросила взгляд на Эннира, сидящего в добрых десяти метрах от неё и нахмурилась, будто поняла что он её слышит и слышит отчетливо. Сам юноша не придал этому значения. Пока не придал…

– Поймали? – взволновалась вторая.