ПАЗЛ

А сколько миллионов, которые тоже хотели бы пройти под ковчегом, но по разным причинам не смогли?

Никакое это не ликование. Это грозный показатель крайнего неблагополучия россиян, даже в относительно благополучной Москве.

Сотни тысяч отчаявшихся, что потеряли веру в земных «богов», готовы отстоять на морозе сутки, чтобы обратиться к Богородице в небесах.

Мы видим лишь вершину айсберга.

Если же власть ничего такого не ощущает, то туда ей и дорога.

– Куда?

– На свалку истории, как говаривали марксисты.

Уборщики зреют и не дай нам бог увидеть их работу.

В ожидании графа

В преддверии 9 мая традиционно возобновляются разговоры о том, что ещё не написана главная книга о войне. При этом непременно вспоминается «Война и мир».

Сетуют, что не появился ещё современный Лев Толстой, но оптимизм, надо сказать, присутствует.

Непременно должен появиться, просто ещё время не пришло. Большое, как известно, видится только на расстоянии… Конечно, имеются отдельные авторы…

Вспоминается в разных сочетаниях с десяток достойных имён… Но, сами понимаете, калибр не тот.

Толстой свой роман написал лет через пятьдесят после 1812 года, а мы уже празднуем шестидесятилетие победы. Что-то задерживается наместник графа.

Непонятно.

По каким таким интересно законам у каждой войны должен быть свой Толстой.

Человечество за свою историю столько воевало, что великих писателей и романов не напасёшься.

Самое же смешное в том, что все почему-то глубокомысленно считают, будто Толстой гениально описал именно войну 1812 года.

Никто не задумывается над тем, что Лев Николаевич в глаза эту войну не видел, поскольку родился позднее. И уж совсем не приходит в голову, что сами критики тоже никак не могли быть свидетелями событий двухвековой давности, чтобы судить о том, насколько правдоподобно они описаны.

Панорама художественного произведения не может быть зеркальным отражением какого-либо исторического события.

Толстой написал великий роман о жизни, которая в своих проявлениях одинакова во все времена.

Противоестественный отбор

Элита – производное от французского elite, означающее лучшее, отборное.

Журналисты, информируя население, с лёгкостью необыкновенной причисляют к элите всех, кто занимает высокое положение в политике, экономике, культуре.