Двух судеб перекрёсток. Сборник романтических рассказов

Народная фантазия здесь так сильно переплелась с правдой, что отличить одно от другого крайне сложно.

– то есть ты считаешь, что диск – это непременно тарелка? – спросил Тимофей.

– А что же еще? Сверхновый Советский самолет?

– Нет, диск – это не самолет, – сказал Тимофей. – Но это еще не означает, что он – НЛО. Возможно, это шаровая молния.

– Нет, вряд ли, – сказал Александр. – Я пару лет тому назад видел шаровую молнию: она намного меньше. Да и не висела она на одном месте, а двигалась, быстро двигалась.

– Но, возможно, это была её очень редкая разновидность, – предположил Тимофей.

– Возможно, – согласился Михаил. – Но только это тоже лишь догадка. Простое предположение, не подкрепленное ни единым фактом.

– Нет, какие-то необычные шаровые молнии есть – я об этом по радио слышал, – не сдавался Тимофей.

– Может, и есть, – сказал Александр. – Но зачем тогда у нас забрали фотографии? Зачем запретили рассказывать об увиденном? Нет, это была не молния, – я в этом уверен.

Они замолчали.

Михаил собрал со стола карты, перемешал и, подумав немного, вновь бросил их на стол.

В комнате воцарилось тягостное молчание, нарушаемое лишь монотонными ударами настенных часов да уже почти неслышным шумом затихающего дождя.

Мима окон с грохотом пронеслась забрызганная грязью полуторка.

– Ладно, – наконец произнес Михаил, – давайте считать эту тему закрытой. Вопрос хоть и интересный, но пока, к сожалению, не разрешимый.

– Это верно, – согласился Александр. – Нам эту тайну пока не раскрыть. Но от этого она становится лишь интересней и загадочней.

– Ее откроют, обязательно когда-нибудь откроют, – сказал Тимофей.

– И дай то Бог, чтоб случилось это еще на нашем веку, – закончил разговор Михаил.

Он встал, взял со стола фотографию и, окинув ее внимательным взглядом, отнес на место – в тайник за шкафом.

Там фотография лежит и по сей день, так как последовавшие вскоре события настолько увлекли троих друзей, что они напрочь позабыли об увиденном ими таинственном диске.

Письмо-исповедь

Здравствуй, друг мой Павел!

В своём последнем письме ты спрашиваешь, откуда я знаю твоего соседа, о здоровье которого интересуюсь? Вот я и отвечаю.

Это очень длинная история, произошедшая в далёком восемьдесят первом году. О ней уже пора бы и позабыть, да вот никак не могу…

Итак.