Алфавит. Часть вторая. К – Р

Они самодостаточны, и знают, что принципы —

Это удел ненасытных, живых.

Аморфны – усопшие. Накачивают бицепсы

Те, кто не желают прав кривых.

А планета, сочной дурниной залюбленная,

Насылает хворей и трутней на мир,

И у памятника Чайковскому со стайкой голубенькою

Из-за моря перемигиваются Уайльд и Шекспир.

Лесбияночки, миленькие, вы же предвестницы

Эры, где труд, пот и слёзоньки – вздор!

И зачем трутню мёд? Это пчёлка по лестнице,

По небеснице карабкается, стяжает сбор.

***

Люблю. Ни разу. Никогда.

Любил. Досадная оплошка.

Дебил. Ну разве иногда.

В твоё отсутствие. Немножко.

Любил. Не спорю. Но слегка.

Всё в прошлом. Надобность отпала.

Люблю. До гроба. На века…

Наверняка соседка, падла.

***

Лучи сквозь окна храма.

Свет наклонил зарёй на купол,

За хорами алтарь нащупал

И расщепив лучи, зажёг.

Отшельник, отойдя в леса,

В глухом скиту свечу-лучину

До свету теплит, и по чину

Псалмы поёт на голоса.

Один, в заброшенной избе

Заблудший странник из коряги

Лучину щиплет, и во мраке

Под нос бормочет сам себе…

Какие только голоса

С земли не тянутся, взыскуя

Чудес, о неземном тоскуя

И чаянья на небеса

Неся!.

Но светят, вырывая

Сердца из тьмы, и согревая,

На скорый сказ не уповая,

Огнива, а не чудеса.

ЛЮДИ ВЕЧЕРНИХ ОКОН

Осень древо проникнет,

Лист нагнетёт на стогна.

В зарослях месяц скрипнет.

Вспыхнут ночные окна.

На световых экранах

Люди станут другими,

Станут прозрачными в рамах,

Точно кусты – нагими.

Вот от лампы, бьющей в затылок,

Тень пошла по асфальту мглисто,

А плоть – там, в окне – до прожилок

Высветилась ветвисто.

Прутьями капилляров

Сад озарённый соткан.

Тени пустых тротуаров.

Люди вечерних окон.

***

Лето. Зной и тишина.