Алфавит. Часть вторая. К – Р

Это он ночами колдовал,

Чтоб зарёй кровавой распалённый,

Выводил на праздник коновал

Свой топор, неправдой искривлённый.

Этот ворон горницы шатал,

Каркал с куполов и белых башен,

А в покоях мраморных – шептал.

Он учён, бессмертен и бесстрашен.

Глаз мне от него не отвести.

Я наймусь, сестричка, во дружины.

Что уж там… ты ран не береди,

Мы и так водою ворожимы.

КАКИМ Я БУДУ В СТАРОСТИ

(Найденное в школьной, «шершавой» тетради 60-х годов 20-го века)

1.

«Сухой, подвижный, с острыми глазами,

Я буду хохотать, работать, петь.

В село уеду. Сяду. Закурю.

Пущу колечко дыма. Засмеюсь.

Припомню всё. Спрошу жену иль друга:

«А сколько лет мне?.. Что-то позабыл…»

И скажут мне:

«Давно минуло двести.

Ты сед и стар, ты жизнью умудрён,

И не вместить прожитого тобою

В пристойный человеку срок, а ты…

А ты всё тот же дурень несусветный,

Чудишь, Кащей немыслимый, дуришь,

Как тот пацан, с рогаткой вместо книжки…»

Я засмеюсь, и снова закурю,

Грудь обжигая вкусным, крепким дымом,

Пущу колечко в маленькие лица,

Немолодые, полные заботы

О чудаке, не знающем печали…

Чего жалеть, доживши до седин?»

…

…

…

2.

21-й век. 20-е годы.

Седой, подвижный, рясный идиот,

Всё так же хохочу, сравнив паденье

Зубов из дёсен с кольями забора,

Волос паденье с поздним листопадом,

Измученный суставами, как скрипом

Дверей шатучих, нервами, артрозом,

Артритами и остеопорозом,

И гонартрозами, и тандиозом,

И куревом, и водкой, я всё так же,

Как в детстве, хохочу над всем над этим.

А почему? А потому, что знанья

О смерти не дано мне почему-то,

А почему? А потому, что знанье

Другое мне открылось – я бессмертен.

Вот это оборот! Какую новость

Подкинула мне старость!..

Что мне юность?

Я там бессмертным не был. Я был юным

И только. Я был гибок, зол, талантлив,

Меня любили девушки, и только.

А вот теперь… теперь смешна мне юность.

И зубы эти шаткие, и кости

Скрипучие – всё вздор перед бессмертьем

И ожиданием иного неба

И силы неизведанной, и плоти

Не знающей износа, не дебелой,

Как было прежде, где-то на земле,

Но – огненной, не знающей унынья

И угасанья, немощи, болезней,

Которые пожрёт огонь, как жрали

Людей когда-то хвори на земле…

А почему я тот же, что и прежде?

Не знаю.