Алфавит. Часть вторая. К – Р

Свивая старые мочала,

Крепим прогнившие венцы,

Клеймим ничтожества, уродов,

И выпрямляем зеркала,

Где гений пастыря народов

Перерастает в гений зла.

И умудренность неприлична,

Когда впадают и отцы

В младенчество. И всё логично.

Увязываются концы.

Концы с концами…

Постарели,

Но, зноем хлынувшим густы,

Пошатываются в апреле

Тысячелетние пласты.

1985 г. Апрель.

КАПУСТНИЦА

Вновь бабочка, впорхнувшая в троллейбус,

Отточенными крыльями сверкнёт,

И вновь я отшатнусь, и разболеюсь,

Как будто память бритвой полоснёт.

Ловил тебя я прежде, да без толку,

Ты вырвалась, пыльцой посеребря

Под сердце наведённую иголку,

И затерялась в кроне сентября.

Пусть лгут, что ты, сама того не зная,

Переменила облик и черты,

Что мне в толпе привиделась иная…

Но я узнал, узнал, ведь это – ты!

Я знаю, посмеяться над бессильем

Ловца, лишь слёз достойного вполне,

Ты вновь и вновь, доверясь лёгким крыльям,

В троллейбус залетаешь лишь ко мне,

И вновь ищу я в памяти неловко

Каких-то доказательств правоты,

И снова – вспышка, искры, остановка,

Чтоб с тихим смехом выпорхнула ты.

КАРТИНА

Свет, толчёный в чёрной ступе,

На ступенях у скалы.

Он сидел тогда в раздумье

У раздутой Им золы.

Он подыскивал простые,

Однозначные слова,

До скупой земли пустыни

Опуская рукава.

Буквы бабочек с опаской

Правя, опрощал в тоске

Смысл, повисший пред оглаской

На тончайшем волоске.

Ни пергаментов, ни хартий,

И ползла себе змея

По пустыне, как по карте,

Как по книге Бытия.

И ложился длинный-длинный,

Безмятежный след, деля

Безраздельные долины:

Тут – земля, и там – земля…

Ржа рудых грунтов урана.

Привкус каменных просфир.

Крепость Торы. Кряж Корана.

…стронций, бьющий сквозь цифирь.

***

Когда в тревожном сне сожмётся сердце

И в ночь ударит чёрная струна

Весенней вспышкой бреда (неверна?!.

Всем крошевом огня в кромешном перце,

Крушеньем всех надежд – на кромке сна

Ты всё же удержись, послушай, в старой дверце

Быть может, наконец, блаженная страна

Блеснула, и не скрип, не сталь ключа слышна,

И не скрипичный ключ, но тишина

Подслушала в тебе, единоверце,

Ту боль, ту немоту, которою больна

Сама, в себе сама, и ею так слышна,

Что вот, отозвалась, и раной сна

Услышано израненное сердце.