Именем ангела

– Выходи за меня, я люблю тебя, – голос Игоря дрогнул, щеки зарделись; ладони его вмиг вспотели, и он, смутившись, засунул их по запястья в карманы своих джинсов.

Надежда сразу посерьезнела, подбородок предательски задрожал. Ей безумно нравился этот мальчик, полностью устраивал его характер и темперамент. Однако, он был младше нее на пару лет (чуть больше года, как вернулся из армии) и, разумеется, даже не подозревал, что с ней ему не суждено познать счастья отцовства. По объяснимым причинам она не спешила признаваться ему в своей бесплодности – боялась спугнуть счастье, но понимала также, что дол-го водить парня за нос ей тоже не удастся.

– О любви не говорят – о ней все сказано, – грустно ответила цитатой из песни, под которую в нежном возрасте рыдала над осколками первой неразделенной любви. – Обещаю, что чуть позже мы с тобой обязательно вернемся к этому разговору, ладушки? А пока, милый мой, у меня дел невпроворот, – сказала отвердевшим голосом, стараясь скрыть волнение и сосредоточиться на других вопросах.

 – Сейчас я должна помочь сестре – у нее случились большие неприятности, понял, да?

– Да, понял, – юноша со вздохом пожал плечами, печально глядя ей в глаза…

Глава VIII

Ни разу еще Ангелина не посвящала постороннего человека в подробности своей жизни, не повествовала о себе так много и подробно, никто доселе не слушал ее с таким всепоглощающим вниманием и сопереживанием. Временами прерывалась, но только затем, чтобы сходить к Антошке, спящему в другой комнате на диване, и снова вернуться в зал за журнальный столик, на котором Надежда выставила угощения и недопитую с Игорем бутылку шампанского.

Два тонконогих хрустальных фужера с искрящимся напитком ни разу не оставались пустыми: хозяйка с удовольствием пила сама и подливала вино подруге.

За все время рассказа Надежда ни разу ее не перебила, только изредка сочувственно вздыхала или одобрительно качала головой, иногда округляла глаза и закрывала рукой рот от ужаса или, напротив, хохотала, когда что-то в рассказе казалось презабавным.

Она прониклась искренним сочувствием к Ангелине: эта маленькая женщина со скрытым потенциалом мужества и добропорядочности вызвала в ней чувство уважения и стремление помочь – неважно, чем и как! но именно помочь, доказать окружающим, что живут среди них люди, сильные духом, с открытым сердцем и чистыми мыслями.

Когда Ангелина исчерпала тему адюльтера мужа, его издевательств над ней и сыном, пришло время говорить Надежде.