Чёрный дождь 3

– Добро пожаловать в Счастье, – прошелестела фигура в красном, когда мы прошли таможню. Капюшон чуть приподнялся, и я заметил, что лицо Шептуна скрыто плоской маской, на которой не было ни отверстий для глаз, ни для дыхания. Просто латунный овал лица, покрытый мелким затейливым узором.

– Для посещения нашего города вы должны получить Печать, для этого… – Шептун внезапно замолчал, поднял небольшой фонарь, в котором не было никакого пламени. – Приветствую вас, Серый Пароволк, мы помним. Йорхотеп видит Пароволка в своих снах, он может пройти.

Слава Йорхотепу, брат.

– Слава, – на всякий случай подтвердил я.

– Желает ли Пароволк пожертвовать что-то на нашу с ним Великую Стройку?

Я посмотрел инвентарь, достал полицейский револьвер и положил его в топку. Зачем мне слабое оружие и без дополнительных патронов? Фигура в красном удовлетворенно кивнула.

***

И где тут искать Кацентодд? Мы ехали по тёмным улицам и искали что-нибудь с «зеленым названием». От кабака к кафе.

От кафе к ресторану. От ресторана к забегаловке. «Постучи по дереву», «Восьминогая рыба», «Вмажем!», «Горячий котелок». Всё не то. О! Бистро «Зеленая ложа». Хоть что-то зеленое. Но нет, там никто не слышал ни о каких двухметровых зубастых девицах. Зато о них слышали в «Нефритовом дворце», где мне сразу предложили двух сестер-близняшек:

– Зубастые, страстные, высокие! Вам понравится! Полукровки. Папа местный, мама акула. Девицы огонь! И совсем не дорого! Если сразу заплатите за двоих.

Две атлетически сложенные девицы с сине-белой кожей и длинными темными волосами, обняв друг дружку, мерцали в мою сторону бездонными черными глазами и хищно улыбались. Я закашлялся, вежливо отказался и отправился дальше.

Мы передвигались по улицам между тусклых фонарей на кэбе. В него был запряжен кальмар, который пытался из себя изобразить человека-рикшу. Замотался в плащ, нацепил на себя штаны, дырявую кепку и теперь возил пассажиров. Силы, похоже, ему было не занимать.

Он старался изо всех сил, но ему явно было неудобно шлёпать по мокрой мостовой в ботинках. Иногда он тяжело вздыхал, топорщил и раздувал большой круглый нос, сплевывал на камни чернилами. Мне было всё равно, двигался он споро, а брал за доставку сущие копейки. Заодно и выступал в роли местного проводника.

Я расспрашивал в заведениях о Кацентодд, Бисто меланхолично глядел вокруг, не убирая руку от своего верного карабина.