Калинов мост

Оставляя в былом под стеклом расчленённые звуки,

каждый хочет понять и отведать спасительной лжи.

Ничего, что на слом этот мир под колёс перестуки!

Смотрим: где бы занять до получки чудес миражи.

Положи мне на \стол бутерброд из смешения мысли,

философских дилемм и тягучих любовных тревог.

И осиновый ствол задрожал, будто ветки и листья —

у природы проблем не бывает, помиловал Бог.

Так что лучше пропой колыбельную и в изголовье

разожги мне свечу. А в страницах непрожитых лет

напиши мне про то, что давно называют любовью.

И я вновь полечу из тумана в заоблачный свет.

«Лекарственной болью октябрь полыхает…»

Лекарственной болью октябрь полыхает,

октябрьской болью заполнился ум.

И как ни крути, видно так уж бывает,

что запах лекарства исходит из дум.

Из дум головы. Не из дум Горсовета,

ведь всем думакам на октябрь наплевать.

И боль не проходит. Но, может, с рассветом

я снова смогу над страною летать.

Надсадную боль разметав, словно листья,

я крылья расправлю и снова взлечу,

увижу, как звёзды в пространстве зависли,

и в небе меня не достать палачу.

Но где-то там город, мой ласковый город,

давно захиревший от дум думаков.

Он, в общем-то, стар, но по-прежнему молод.

Мы вместе с Москвой не выносим оков.

Оков словоблудья и думского гнёта,

пора бы столице встряхнуться и жить!

Москва никогда не забудет полёта.

Летать – значит всех, и прощать, и любить.

«Не заставляй меня проснуться…»

Не заставляй меня проснуться

в холодном мареве дождя,

когда в саду деревья гнутся

и жизнь ушла, не уходя.

Когда ещё не мёртвым взглядом

я что-то тайное ищу.

Мне ничего сейчас не надо,

я ухожу, но не грущу.

Зачем грустить о том, что сбылось

и что от века не сбылось?

Мне эта жизнь, поверь, приснилась,

но не зови…

Ты это брось!

Не заставляй меня проснутся

в холодном мареве дождей,

остановиться, оглянутся

и на себя, и на людей.

«Словно свет в воде багровой…»

Словно свет в воде багровой

выплывает это слово,

слово мудрое как жизнь

в плеске вечных дешевизн.

И под непогодь с порошей

кто-то взял такую ношу,

взглядом жёлтым посмотрел

и как выплюнул:

– Расстрел!

– Но у нас же нету казни! —

кто-то скажет без боязни,

улыбнётся небесам,

а того не знает сам,

что инертная Россия

крови сладостной вкусила

за прошедшие века…

И упала вниз рука.