Книга-маска

А ты бы научил меня еще, старче: зачем священник?

– А, чадушко! Так это чтобы против людей добрых не согрешить, коли на пути встретятся. Ведь если бы один стрелец шел – так видели б силу грозную. Только лишь. И через то бы мог их лукавый соблазнить так, что будто бы только сила и есть мерило. А ведь неправда это. У силы место свое, а Бог… Бог не в силе, а в правде! Так вот и правда сия идет в образе того священника в облачении. Радуются встречные-поперечные. Кого поддержит он словом добрым, кому совет передаст от Бога, кого аж исповедует и грехи отпустит, ну а кого, быть может, и повенчает…

Достойные смерти

В одной земле правил царь, прославившийся своей мудростью.

Случилось однажды двум иноземцам посетить стольный город этой земли.

Пошли они его главной улицей, да заспорили. Вдруг жарким сделался спор – повздорили! А вздор-то довел до склоки. Склока же – до свирепой драки.

Шум сделался. Набежала стража. Схватили драчунов, да и отвели… аж прям к самому царю.

Ведь в это время дня царь, как раз, вершил суд.

В народе разбирал своем всякие нестроения. Как и нелады с пришлыми.

И вот, повелевает царь схваченным:

– Скажите мне предмет спора вашего. Что, интересно знать, побудило нарушить вас покой града моего стольного столь непристойной дракой?

И отвечали чужеземцы царю. И говорили попеременно, перебивая друг друга.

И миновал в таких речах почти час. И слушали приближенные, состоящие в свите царской.

И можно было заметить: склоняются одни на сторону одного, другие ж благоволят иному.

Лицо же царское было непроницаемо в то мгновение, как повелел он схваченным умолчать. И замолчала тогда вся площадь, и огласил венценосный судья решение:

– Во-первых, – произнес он, – я благодарю вас. Ведь, слушая ваши речи, я понял о людях новое. А узнавание о них нового есть наиболее действенное подспорье правящему людьми.

И даже наметил царь, произнеся слова эти, как бы полупоклон венценосной своей главою шумным пришельцам. И продолжал засим:

– Во-вторых.

Властью, что дана мне по праву рождения, повелеваю каждому из вас двух претерпеть наказание четырьмя розгами. Да будут удары эти нанесены вам по обнаженным ягодицам. И да свершится сие в присутствии добрых граждан, которых можете вы сейчас тут видеть. Дабы любой из них мог всегда свидетельствовать, что наказание было понесено вами, и более вы ничего не должны моему народу, и можете продолжать беспрепятственно быть гостями в моей земле.