Гример

Я взглянул на голову и только сейчас заметил, что в районе висков имелись ожоги, свидетельствующие о применении электрошока:

– Он пациент психиатрической?

Судмедэксперт не ответил. Он довольно смело осматривал ящики убитого, явно что-то там выискивая.

– Что вы делаете? – Кручинский посмотрел на меня и прижал палец к губам, призывая к молчанию. Я услышал шаги на лестнице, и через минуту на пороге появился тучный следователь с одышкой. Он взглянул на Альберта Аристарховича, скользнул незаинтересованным взглядом по мне и как-то неохотно подал Кручинскому руку.

– Здравствуйте, Альберт Аристархович, ну что? Опять? Откуда ж они такие берутся?

– Это уже ваша специфика, – сказал Кручинский.

– Альберт Аристархович, если вы закончили…

– Ещё нет, это мой помощник, – судмедэксперт показал на меня. – Арсений Сухарев.

Следователь мне кивнул, я ему тоже.

– Тогда, как закончите, отчёт мне и фотографии надо бы…

– Фото уже сделали, – ответил Кручинский. – У вашего лейтенанта спросите.

И, Виктор Михайлович, давайте, мы закончим, тогда уж…

– Хорошо, – ответил следователь и без всякого недовольства ушёл.

– Разве вы входите в их группу? – спросил я с интересом.

Альберта Аристарховича, работающего на кого-то, было сложно представить.

– Не вхожу, – ответил Кручинский и вновь принялся обыскивать ящики. – Но у них людей нет, вот они и привлекают всех, кого можно.

– Что вы ищете? – спросил я вновь.

Альберт Аристархович не ответил. Несколько разочарованный поисками, Кручинский ещё раз обвёл комнату глазами.

– Идёмте, Сеня, – сказал он, наконец. – Мы здесь закончили.

– Да вы же даже тело не осмотрели!

– Мы его позже осмотрим, у вас.

– У меня? А заключение?

– Заключение уже написано, знали бы вы, сколько я их уже написал. Идёмте, – он подхватил меня под локоть и потащил к выходу. – Только молчи. Я тебе потом всё объясню.

Было бы неплохо, особенно ту часть, где он открыто шарил по чужим ящикам.

Когда мы вышли на улицу, я вдруг осознал, что от меня невероятно смердит.

На улице стояла тёплая осень, воздух был чуть прохладным и свежим. На его фоне мы с Альбертом Аристарховичем сами пахли, как гнилушки. Ну и чёрт с ним. От меня после смены и похуже, бывало, пахло. Альберт Аристархович переговорил с Виктором Михайловичем, а потом повёл меня к моей же машине.

– Со мной поедете? – удивился я, садясь за руль. Кручинский сел рядом и тут же закурил.

– Хотя бы окно откройте, – попросил я.