Стрельцы окаянные

 – Занят я, понимаешь? Занят. А Клеопатра дальше по коридору живёт, крайняя дверь. Да ты сам всё знаешь. – Касьян выдворил из комнаты разговорившегося гостя и почти насильно сунул ему на прощание свою шершавую ладонь и картонку с оловянными уродцами.

Клеопатра Вормсдухтовна Уйсик была женщиной сметливой и оборотистой. Чудачества перестройки и антиалкогольная пропаганда её ничуть не смутили. Даже наоборот. Она мужественно бросилась закрывать бреши в торговле винно-водочной продукцией своей безразмерной грудью и быстро прославилась в кругах, близких к уличному алкоголизму.

В свои сорок пять она трижды испытала на себе прелести супружеской жизни и быстро сообразила, что тянуть на себе воз домашнего хозяйства больше не собирается. Никакой муж-забулдыга и орава плаксивых детей у неё на шее сидеть не будут.

Куда как хорошо быть одной, наслаждаться свободой и время от времени подзывать к себе охочих мужичков с устойчивым доходом. Тем более что таких обводов бёдер, как у неё, ещё надо было поискать.

Как известно, за аренду трёх квадратных метров сочного и упругого тела платят, и платят по повышенной ставке.

Возможность поработать поварихой, сиделкой или воспитательницей в детском саду гражданка Уйсик даже не рассматривала. Достаточно ей ошибок молодости и полугодового пребывания в грохоте ткацкого цеха. Лущить нежные пальцы на подвязывании оборвавшихся нитей за девяносто рублей в месяц – смеётесь, милейшие?

Между тем, продемонстрировав мастерство профессионала-горнолыжника, делец Царскосельский успешно пробрался по длинному коридору, уверенно увернувшись от стенобитных углов нескольких сундуков, огромных и неповоротливых, как нильские бегемоты.

На сей раз он не нарушил пыльного равновесия вещей, вынесенных обитателями коммунального зоопарка за пределы своих пеналов, что замечательно сказалось на его здоровье.

В прошлое своё посещение дома 6/36, что по тому же Трёхкозьему переулку, Митрофан неосмотрительно прикоснулся плечиком к трёхстворчатому шифоньеру с сорванными дверцами, за что был незамедлительно вознаграждён солидным ударом по ничем не защищённой голове.

Внушительная коробка с вложенными в неё за ненадобностью двумя чугунными утюгами целых два десятилетия дожидалась своей жертвы, притаившись наверху злокозненного шкафа.

Сказать, что данное происшествие прошло для него бесследно, студент-спекулянт, разумеется, не мог. Темечко ныло до сих пор, особенно долгими дождливыми вечерами.