Любви все возрасты покорны

Моя сексуальная чувствительность ещё не дошла до той точки, когда желание переспать с мужчиной преследует тебя. Наши сверстники были к нам почти безразличны. Их занимали футбол, хоккей, мотоциклы, автомобили, компьютер.

Для нас, девчонок, поцелуй и любовь были тождественны: если поцеловал – значит, любит. Многие желали этого, во сне мы целовались с парнями, обнимались и т. д. Мы желали, хотели ласк, но боялись, если кто-либо из парней делал что-то близкое к этому. Парни свое влечение показывали самобытно – дёргали за косы, толкали девчонок и т.

 п.

В жизни у девушек (я думаю, и у парней) случается эпизод, который сексуальную увлечённость из мыслей превращает в желание. Так случилось и у меня. В один из летных вечеров я, припоздав, осторожно открыла дверь в прихожую. Из комнаты, где спали родители, раздавался скрип. Крадучись прошла на кухню и заглянула в комнату. В свете уличного фонаря я увидела вытянутые ноги мамы, голое тело отца то опускалось, то поднималось над ней. Мама шептала: «Быстрей, быстрей».

Дальше не могла смотреть. Медленно попятилась. Тёплая волна пробежала по телу. Скрип кровати прекратился. Открылась дверь.

– Люба, ты? – глухо спросила мама.

– Да, ответила я и включила свет в прихожей, потом на кухне.

Покушав, постелила на диване, в кухне. Брат несколько дней не ночевал дома. Увиденное разгорячило меня. Я разделась догола и легла, укрывшись простынёй. Мои руки невольно потянулась вниз. Погладила клитор, всё напряглось внизу, начала гладить губы, палец проник дальше, дошёл по плевры.

Почувствовала боль. Вернулась к клитору. Читала о мастурбации, но не делала этого. Сейчас я по-настоящему это сделала. Получив от этого удовлетворение, уснула. Утром осознала, что такое сексуальное влечение и способ его удовлетворения. Можно сказать, что я переродилась: из девушки превратилась в женщину, но ещё не познавшую близость с мужчиной. Теперь я желала получить наслаждение (я не сомневалась, что это будет всегда наслаждением) от соития с мужчиной. Я раскрылась для любви.

Мои сверстники мне были безразличны, а более старших ребят боялась. В наш класс поступил Жора, армянин, черноглазый, черноволосый парень, плотного телосложения и с женскими губами. Семья купила дом около нашего. Отец был владельцем трёх магазинов, палаток на рынке. Очень богатые по тем меркам. Жору посадили ко мне за парту. На перемене он сказал:

– Мы соседи, давай дружить, – и протянул руку.

Я кивнула ему и протянула свою. Ощутила теплоту и мягкость его руки.