Дорога так далека

Он автоматически задавал несвязанные друг с другом вопросы, делал вид, что пишет, но в остальном плавал в своих больных мыслях.

Он бывал в кабинете директора, и не раз. Но в этом посещении есть что-то победное. В конце концов, он сам сюда пришел. И, если уж на то пошло, пришел обманом, а значит практически против воли директрисы. Сколько всего изменилось…

– Вы замужем, Валерия Михайловна? Вижу на пальцах кольца, но…

– Что? – вопрос немного смутил директрису.

 – Я… Я замужем за работой. – Макс запел себе дифирамбы, глядя, как женщина, вгоняющая сотни учеников в страх, потупила глаза.

– Стало быть, и детей нет? – он старательно сохранял деловитость.

– Я не… А какое это имеет отношение к теме вашей статьи?

– О, мы просто думаем уделить немного внимания личностям школьного персонала. Решили, что это добавит… жизни.

– У меня нет собственных детей, но я отношусь ко всем нашим выпускникам, как к родным! – Валерия Михайловна звучала теперь немного обвинительно, будто оборонялась.

Макс остался невозмутим, но тень сотрясалась от ледяного хохота.

– А живете вы…

– Моя квартира недалеко отсюда, школа мне как второй дом! – с нажимом произнесла директриса, четко давая понять, что тема закрыта.

– Как скажете, а как насчет… – Максим замялся глянуть имя в телефоне – У вас пропадают дети. Даниил Соколов, Яша Черников, Михаил Крестовоздвиженский? Что можете сказать о них?

Едва закончив вопрос, Макс понял, что ничего ему не светит.

– Эти дети убежали из дома и я не желаю обсуждать это с журналистами! – рявкнула Валерия Михайловна, побагровев. – Школа не дает комментариев на эту тему!

– Но как же, вас не беспокоит, что в одной школе целых двое за год…

– Эти дети изначально не подавали особых надежд! – директриса кричала, а темный попутчик Макса бился в экстазе.

Может, он даже доведет ее до слез?

– Но…

– С ними всеми занимался психолог! – директриса явно потерялась и выдавала зазубренные фразы. – Эти дети все были ненормальными, последний резался! Родители у него золотые, а он… – она задыхалась от гнева.

– С ними всеми занимался психолог? Резался? – Макс резко посерьезнел. Этого он знать не мог. Он и так знал больше, чем следовало.