Коробка с маленькими сокровищами

Доверчиво держу его за палец. Он ложится на траву, усаживает меня рядом и возбуждённо спрашивает: « Хочешь, я покажу тебе, как делают детей?». Валит меня на землю. К шапке цепляется репейник, спина вся в сухих травинках. Он просит снять юбочку. Вдруг мне становится страшно. Я сопротивляюсь и вскакиваю. Он отпускает меня. Бегу домой, вхожу в коридор общежития. Вижу маму. Она стирает в корыте. Смотрит на меня и начинает кричать. Ругает за то, что я убежала далеко от подъезда. Меня трясёт от ужаса, но она не замечает этого.

Хочу рассказать ей о случившемся, пытаюсь осознать произошедшее, но ругань матери останавливает . И я оставляю всё при себе.

Будучи уже взрослой, поняла, что это было попыткой изнасилования. И благодарю Бога за то, что Он уберёг. А мама так никогда и не узнает о том случае.

Это не единственный раз, когда я становилась жертвой сексуальных домогательств со стороны взрослых мужчин. Почему – то в детстве я вызывала в них желание.

Помню, как в первом классе нам устроили фото сессию.

Приезжий фотограф, наставив на меня фотоаппарат, вдруг застыл , выглянул из за фотика, взглянул на меня в восхищении, снова посмотрел в объектив, и снова вынырнул, и снова взглянул с изумлением. И так продолжалось долго. Он всё шептал про себя : « Ах, какие глаза! Какая красивая девочка!» Я напряглась и занервничала, а он всё никак не мог налюбоваться мною.

Моя первая учительница вспоминала тот случай потом неоднократно. И через много лет, встретив меня, обязательно упоминала о нём.

И вот что меня изумляет: как так случилось, что будучи таким красивым ребёнком, я всегда чувствовала себя уродиной?! Не от того ли, что одноклассники дразнили и унижали? Все школьные годы я слышала в свой адрес только уничижительные прозвища. Любой изъян во внешности оборачивался против меня. За это цеплялись и упорно этим давили. Будь то лёгкая полнота, которая внушалась, как ужасное ожирение, или плохая одежда, которая становилась плацдармом для расстрела моей самооценки.

Я думаю причина в том, что в Учхозе, где я выросла, жили переселенцы. Село оказалось без исторических корней. Туда стекался всякий случайный люд, как оказалось обладатели не лучших человеческих качеств. И дети были соответствующие. Жестокие и циничные. А тот факт, что я безотцовщина, развязывал им руки. Заступиться – то некому. Мама работала дояркой с утра до ночи, а старших мужчин родственников поблизости не было.