Иннис. Последняя из хранителей

Рэй удержал меня от падения, и, когда я очнулась, он нависал надо мной с тревогой в глазах. Я лежала на собственной огромной кровати.

– Лия! Ты в порядке?

Он был испуган, искренне волновался за меня. Я улыбнулась, и на его лице после волны облегчения появилась ответная улыбка.

Мне вдруг стало так странно, что он был рядом, так близко, на моей кровати. Он – Рэй, а я – Лия. Как же странно, что я – Лия. Но он – Рэй, и это еще более странно. Внезапное осознание, что мы вместе, он со мной, а я с ним.

Тот мальчик из далекого детства. Так изменился, но это он. Это он.

Кто бы мог предположить? В голове столько вопросов. Как он здесь оказался? Знает ли Вульфус? Что будет с нами дальше? Они все развеялись в одно мгновение, в одно касание – как будто не было ни упрямого тиканья часов, ни желтого пятна на потолке, ни полуоткрытого окна. Ненужная одежда, мешающая, не дающая полностью вдохнуть друг другом… Как нетерпеливо скользили по ней пальцы, срывая, бросая далеко, туда, где заканчивались границы мира.

Была только кровать, несуразно большая, гигантская, бесконечная. Были мы – снова вместе, – и удушающая тоска, и жадность прикосновений, и губы, и слезы, и он – так близко… Так близко.

Хотелось раствориться в нем. От него пахло дорогой, городом, далеким неизведанным миром. Его глаза сонливо сужались, но он не давал им закрыться.

– Лия, – прошептал он, гладя мою спину. – Ты убегала пока меня не было?

– Каждый день.

– К иве?

Я кивнула. Мне вспомнилось лицо незнакомца, которого я встретила в убежище, его слова.

Я так и не увидела фотографию отца, потеряла книгу Рэя, сломала ногу… Я воспользовалась его подарком. Нужно столько всего рассказать ему, но потом. А сейчас…

– Давай сбежим сейчас? – сказал Рэй и заговорщицки подмигнул.

Я не успела ответить. Рэй поцеловал меня, вскочил и, подобрав с пола свою одежду, пошел в ванную.

– Только умоюсь, – сказал он.

Я лениво потянулась и не спеша начала одеваться. Закончив, я взглянула на свои ноги и осознала, что целый год не носила обуви.

Я всегда сбегала босиком или в носках и уже привыкла к этому. Подойдя к шкафу, я достала из его глубины пару туфель – единственную обувь, которая у меня осталась. Ноги влезли в них с трудом, пальцы сжались и заныли. Туфли явно стали мне малы, но я, морщась, все-таки дошла в них до окна.

Взгляд скользнул по огромным черным крыльям, прислоненным к стене. Я стояла близко, но боялась дотронуться.