Иннис. Последняя из хранителей

Мне открылась золотая ограда и сад – вид тот же, что и из моей комнаты, вот только окно Рэя было выше и охватывало больше пространства. Оно смотрело чуть свысока на привычную для меня жизнь.

В небе появилась темная точка, которая становилась все больше и больше, пока я не узнала в ней летящую карету. Она походила на экипаж Вульфуса, на котором он ездил в город. Чем ближе она подлетала, тем четче я могла разглядеть эмблему дома Ависов на ее дверце. Это было странно, ведь сам Вульфус был дома. На всякий случай я спряталась за занавесками, но все еще видела сад сквозь полупрозрачную серебряную ткань.

Карета почти коснулась земли, как вдруг одна из элатр споткнулась, и ее передняя нога с хрустом согнулась. Потеряв равновесие, элатра упала, а за ней набок перевернулись и остальные элатры, потянув за собой карету. Я видела, как тяжело вздымалась грудь раненой элатры, как невыносимо ярко белела ее сломанная кость; слышала чьи-то визги и ругань, доносившиеся из кареты. На шум сбежались стражи, а вскоре вышел и сам Вульфус вместе с Рэем.

Заметив недовольный взгляд хозяина, солдаты тут же бросились открывать дверцы кареты. С их помощью, оттуда выбрался низкорослый, полный мужчина в черном плаще Совета. Он был лысым, с безобразным шрамом на правом глазу.

– Чертова скотина, – проворчал он, отряхивая одежду.

Вульфус хмыкнул, без лишних слов достал из кармана пистолет и навел на лежащую элатру.

– Нет! – закричала я и тут же зажала себе рот. Меня все равно никто не услышал, потому что крик раздался в то же мгновение, что и выстрел: резкий и громкий, не оставляющий шансов.

В ее голове зияла дыра от пули, через которую прямо по открытым глазам стекала кровь.

– Эту на задний двор, потом порежете на мясо. Остальных в загон, – приказал Вульфус, и солдаты бросились исполнять.

Они отцепили мертвую элатру и с трудом подняли карету. Остальные элатры вели себя необыкновенно тихо и отказывались идти, как их ни погоняли солдаты. Вульфус вместе с вновь прибывшим гостем направились к крыльцу.

Рэй какое-то время стоял над телом элатры, но властный окрик отца заставил его отвернуться и войти в дом.

Чертыхаясь, солдаты начали грозить элатрам дубинками и автоматами, и только тогда те нехотя начали передвигаться. Часть солдат отвела их за угол, а другая взялась общими усилиями тащить мертвую элатру, оставляя на земле длинную дорожку крови.

Ноги сделались ватными, и, отвернувшись, я соскользнула по стене на пол.