Обреченный

Что мне нравится в себе это нос, не знаю почему, но нос мне нравится, все остальное… так себе. Расстегнув кофту, что была на мне, я посмотрел на свою перештопанную грудь и вспомнил сон, если это был сон.

Я никому не рассказал о нём, сначала потому что не мог, не было сил и всё смертельно болело, сейчас болит меньше, но говорить всё равно не хочется. А потом, когда выписался в первый раз чувствовал себя будто «заново родился», страхи и сны ушли на второй план. Я просто радовался жизни, конечно с ограничениями и с целым вагоном запретов и лекарств.

А вот сейчас, когда я снова здесь и жду, когда найдётся время и очередь дойдёт до меня, что бы меня вновь тщательно обследовать и решить, что делать с этой фиговиной в новом лёгком, я не знаю, кому это рассказать и стоит ли.

Матери? Да, мать, это всё что я видел в жизни, в этой реальной жизни. Она была всегда. Я так привык к ней, что не заметил, как она состарилась и что она тоже несчастна, но она смирилась с этим. С тем, что у неё такой ребенок, то есть я.

Меня бесит иногда само моё существование, а ещё, то что генетически запрограммирован на то, что бы умереть, от этого муковисцидоза. Я страдаю диабетом тоже по его вине, и я ненавижу себя, ибо не могу убить себя, потому что я трус и потому что сейчас это будет эгоистично в двойне. Я убью не только себя и мать, я убью того, кто подарил мне эти легкие.

Я никогда не спрашивал у своего лечащего врача, чьи это легкие, кто бы этот человек и почему умер. Я был так рад, что буду жить, что я не подумал о том, что может это человек тоже хотел жить и что его кто-то ждал, а он не вернулся и теперь часть его во мне.

 – «Может это карма и эти легкие не хотят мне «служить» потому что я не достоин их?» – Иногда спрашивал я себя и… Я не знаю.

– Мелов? – Услышал я голос. – «Это она!» – Моё сердце подпрыгнуло и я, развернувшись, поспешил, насколько мог быстро из туалетной комнаты. Когда я вышел, её уже не было. – «Да с её скоростью за ней не угнаться… – Подумал я тогда и вдруг понял.

– Я должен отказаться. Я буду смотреться глупо рядом с ней…. Но, ты хотел бы ведь так…?» – Я замер в нерешительности выйти ли в коридор и сказать, что я здесь или дождаться, когда она уйдёт. Я направился к двери, но та вдруг резко отварилась и на пороге появилась она.

–Ой, елки! – Воскликнула она. – Вы где были, я вас пропустила.

– Я был немного занят. – Ответил я.

– А, ну, это было важное дело. – Она смеялась, хотя голос был серьезным.