Чрезвычайный и полномочный

Цвет море имело свинцово-синий.

Присмотревшись, Талиесин различил вдали спины каких-то больших животных. Из спин их торчали высокие плавники.

– Это косатки, господин, – сказал Черныш, хотя его никто не спрашивал. Иной раз дроу любил блеснуть своими знаниями, почерпнутыми из книг, которые виконт не читал, но коими владел. – Хищные млекопитающие…

Виконт велел ему заткнуться.

Они продолжили путь, вдыхая сырой воздух моря. Лошадям перемена атмосферных условий понравилась, и они побежали куда более резво.

Талиесин, который никогда в жизни не видел ничего крупнее озера, чувствовал с удивлением, как растет у него в желудке тяжесть. Когда она выросла достаточно, то решила подняться к горлу. Виконт мог назвать это только одним словом: тошнота.

Так он открыл для себя, сам того не подозревая, морскую болезнь.

В общем, было плохо. А тут еще страх, такой, что коленки сами собой дрыгались, словно решили научиться танцевать.

Пытался виконт думать о своей возлюбленной, но ничего не получалось.

– Рыгус-Крок, – наконец торжественно, точно так было запланировано, объявил Черныш.

Обогнув скалы, торчащие одной стороной в море и похожие на древесные грибы, странники увидели Бормо-фьорд.

Тянулся он с востока на запад – довольно узкая бухта, в которую впадала текущая с гор река. В дельте этой реки на восточной оконечности фьорда стоял город. Столица Диккарии, конечная цель пути. Место, где Талиесину предстояло жить – по самым оптимистическим подсчетам, несколько лет.

К городу приклеился порт, в котором толпились многочисленные корабли (очень многие с клетчатыми парусами). Над мачтами кружили чайки, а те, что не кружили, украсили своими телами ближайшие скалы и разнообразные возвышенности, галдя без перерыва.

Даже отсюда было видно, насколько грязная вода возле пирсов. В ней плавало столько мусора, что он казался пестрым покрывалом, сшитым из тысяч мелких лоскутков.

Запахло дымом. Где-то на огне готовили жаркое.

Еще не въехав в город, Талиесин понял, что это ему решительно не нравится. Вытащив из внутреннего кармана флакончик с духами, он смочил ими платок и приложил его к носу.

Аромат цветов, живо напомнивший виконту о далекой цивилизованной родине, даже настроение поднял. Махнув рукой, Талиесин приказал трогаться.