Чрезвычайный и полномочный

– А ну-ка, вали отсюда! – Бородульф Прибей поднялся, схватил работника культуры за шиворот, поднял и зашвырнул в дальний конец тронного зала.

Маэстро, завывая, словно выпь, врезался в военные трофеи и очутился на полу.

– О чем мы говорили? – Хрюрл серьезно разлил пиво по кружкам.

Виконт начал себя чувствовать настоящим варваром.

– Мы? Мы того… этого… Что-то там про моря… – проикавшись, сказал посол.

– Ага, моря! – обрадовался любимой теме Бородульф. – Так вот, плывем мы однажды…

…Свадебный пир вступил в самую свою громкую стадию.

Гномы затеяли драку сначала между собой, потом, решив, что это не очень интересно, наехали на кобольдов. Те были не прочь размять кулаки. Обе стороны наплевали на дипломатические тонкости и принялись мутузить друг дружку чем ни попадя.

Те из варваров, кто еще не вырубился или не впал в боевое безумие, начали делать ставки, кто победит: гномы или кобольды.

Дворец раскачивался, но все еще стоял. Ему было не привыкать. Видел он и не такое.

Орки из Головорезии пока держались особняком – очень уж их увлекало поедание запеченных на углях целых морских котиков.

– …а мы не остановились, даже когда эти троллье отродье перегородило нам ущелье… – повествовал Бородульф, чертя обмакнутым в соус пальцем на столе какие-то таинственные схемы.

Что-то пролетело над их головами.

Виконт сунул в рот целого жареного цыпленка и попытался разгрызть его целиком, по-варварски. Не смог. Хрюрл долго и с хохотом колотил посла Тиндарии по спине, пока все, что залетело тому в дыхательное горло, не вышло наружу.

Лилово-синий, Талиесин попытался сказать «спасибо», но дыхания по-прежнему не хватало.

Кислородное голодание заставило его-таки немного полежать в обмороке.

Пришел в себя виконт от энергичного сотрясения. Кто-то пытался выдернуть благородные кости из положенных пазов. Талиесин вскрикнул и тут же понял, что так Бородульф пытается привести его в чувство.

Знаками он показал, что все нормально.

Пирушка все больше напоминала пожар в борделе, где к тому же временно разместили незадолго до несчастья сотню сумасшедших и питейное заведение.

Гномы и кобольды устлали пол своими телами. Словно поверженные воители на поле битвы, они лежали среди обожравшихся собак, костей и объедков. Наверное, и постанывали – но никто этого не слышал.

Музыканты, те, что остались в строю (двое), продолжали исполнять свой долг.