Чрезвычайный и полномочный

Остальные тоже – Хрясь мог наизусть перечислить всех «отступников», которых многие годы мечтал наказать за предательство…

Мысль о Великом Возвращении к Корням занозой сидела в мрачной душе Хряся. Денно и нощно – с тех пор, как стал главой Водохлебов – размышлял он над этим и все больше убеждался, что именно на него боги возложили непростую и опаснейшую миссию.

«Кто, если не я? – думал вожак. – Все остальные погрязли в роскоши, набивают брюхо и ни о чем не думают. Забыли, кто они! Предатели! Никому нет дела до того, во что превращается Диккария… Ха! Поганый вертеп, где власть потихоньку прибирают цивилизанчики и гномы.

Виданное ли дело – еще двести лет назад любой варвар при встрече с исконным врагом сносил ему башку и пировал его еще бьющимся сердцем! А сегодня, о будут прокляты эти дни! Сегодня тиндариец и гном пируют на свадьбе короля – вот до какого племенного унижения дошли мы!»

Этот и подобные ему внутренние монологи звучали в голове Хряся почти без остановки. Буквально во всем он выискивал признаки упадка и разложения.

Облака дождевые набежали – ерунда, раньше они были куда дождевее; лошадь лягнула в зад – слабачка, вот раньше лошади лягались так, что ты успевал лишь понять, что пролетел полстраны и вот-вот рухнешь в болото; король женится – чушь, вот раньше были такие женитьбы, что сам континент содрогался от тостов в честь повелителя отчаянных головорезов…

Хрясь стукнулся лбом о выступающий из потолка камень, и его мысли рассыпались, как горох. Большестрашный проморгался.

Он забыл, что в ста метрах от входа свод туннеля становится ниже.

Варвар, несший факел, остановился, ожидая приказаний.

В последние дни любой мог заметить, что Хрясь стал какой-то странный. Взгляд его плавал неизвестно где, а изо рта нет-нет да и вырывалось неразборчивое безадресное бормотание.

Стучак почесался под своим килтом. Блохи, освеженные подземельной душной атмосферой, усилили свою жизненную активность.

Вождь потер ушибленную репу. Надо было все-таки напялить какой-нибудь шлем.

– Ничто не встанет на пути героя, жаждущего справедливости… – туманно и патетично проворчал Хрясь и ринулся вперед, наклонив голову.

Стучак указывал дорогу, хотя оба знали, куда идут, и заблудиться не могли при всем желании. Чморлинги не способны заплутать даже в самых запутанных подземных лабиринтах – такова уж их природа. Но факел добавлял визиту Хряся солидности. Вождь все-таки, а не конюх.

Туннель все длился. Потолок становился ниже.