«Все хорошо, прекрасная маркиза»

Резкая боль пронзила руки и через некоторое время отпустила, но не совсем, а тягуче-ноюще пощипывала порезы.

– Ладно, терпимо. Поплыли.

Он поплыл сначала в открытое море, а затем повернул направо в свою сторону и мелкими гребками, не торопясь поплыл вдоль берега. Он смотрел на берег, на отдыхающих и было так спокойно на душе. Вода струилась вдоль тела, перемежаясь прохладными и теплыми участками.

– Контрастный душ, забавно. Довольно полезная штука для организма. Люди делают пеший променад в воде, а я шел по берегу.

Надо будет попробовать. Оп, простите, – Владимир в последний момент увидел у себя по курсу голову и остановился. – Знакомые глаза. Это вы, маркиза?

Женщина тоже отпрянула, пытаясь избежать столкновения, и что-то недовольно пробурчала.

– А у вас красивые глаза. Надо же, как я сразу не заметил. А когда вы сердитесь, как сейчас, наверное, то выглядите очень восхитительно. И даже привлекательно.

Женщина что-то сказала, но Владимир понял только одно слово «маркиза» или даже скорее похожее на него.

– В третий раз встретиться вот так нос к носу, я бы сказал, что это судьба. Или кто-то из ваших местных амуров резвится, пытается нас свести друг с другом. А впрочем, вы все равно ничего не понимаете. Оно и к лучшему. Мимолетный романчик мне, наверное, ни к чему. А вам и подавно не нужен болтливый русский.

Она, молча, выслушала его слова, пошевеливая руками, улыбнулась и что-то спросила. Владимир понял всем известное «раша» и тоже улыбнувшись, кивнул головой.

– Раша, раша, русский, правильно. Владимир. А вас как величают?

– Хелена, – ответила она.

– Ах, Хелена, Елена. Стало быть, не маркиза, а жаль. А совсем близко вы еще симпатичнее. Глаза – так это просто прелесть. Не пойму только, то ли море в них отражается, то ли неба голубизна? Эх, жаль, из трех иностранных языков, которые изучал в пяти школах, пока колесили по России-матушке, я не осилил ни одного.

Я бы мог в общих чертах по-немецки рассказать о том, какой у вас прелестный носик, по-французски намекнуть на красоту ваших очаровательных губ, а по-английски обласкать фразами ваше волнующее тело. И быть может, хоть что-то дошло бы до вашей души. Но только одним русским здесь не обойтись, который для ваших прелестных ушек, как для меня японский – полная тарабарщина.

Она слушала внимательно и чуть улыбалась, балансируя руками в воде.