Комната, которой нет

Это было вчера или сегодня? И где он, Федор, находится? Его жена ритмично поднимала и опускала бедра, и голый выродок не заставил себя ждать. Его член вонзился в нее. Вопль жены сбросил Федора с кровати, он упал на четвереньки, чувствуя эрекцию. Казалось, пол утягивает его сквозь себя, размягчается, чтобы поглотить целиком. Федор вскрикнул и вскочил на ноги. В его сознании ревел шквальный ветер, тысячи образов из прошлого вдруг поднялись из своих забытых могил, о существовании которых благополучно забыли.

Вот оно, еще одно предзнаменование, привет от когда-то изгнанного кошмара.

Карлик упирался руками в живот Людмиле и двигал бедрами, посматривая на Федора. Нет, вчера он до этого места единственный зритель не дошел – потому что убежал из комнаты, не в силах ничему помешать. И сейчас Федор не понимал, в каком мире находится. Он попробовал ударить карлика, занес руку – и она провалилась в пустоту. Просто не дотянулся, геометрия комнаты обманывала его, а это и есть сон, ужас, кошмар, сюрприз подсознания.

Пласты времени и пространства сместились, полотно реальности треснуло по швам.

Федор повернулся и побежал прочь. Точно так же он поступил и вчера, слыша за спиной смех уродца и вскрики жены. Это была пародия на их занятия сексом, искаженная картинка супружеского совокупления, издевательство.

Людмила, скорее всего, не помнила, что произошло, Федор чувствовал это, полагаясь на отработанный годами нюх. Либо это тщательно просчитанная ложь, заговор против него.

И вот все повторилось.

Его жена спаривается с этой тварью и, похоже, ей нравилось выделывать такие телодвижения. Не говоря уже о звуках, рвущихся из открытого рта. Она стала животным. Ее чувственность переходила за грань человеческого, но не в божественную сферу, а назад, во тьму.

Федор выскочил из спальни, кинулся во тьму квартиры. Он бежал, не встречая препятствий, и понимал, что это ненормально. Это же, в конце концов, не спортивный зал. Остановившись, он увидел перед собой балконную дверь, открытую.

Коснулся ее, убеждаясь, что она существует, и вышел в ночь.

Снаружи было не больше плюс восемнадцати, но он, голый, не чувствовал прохлады. Над двором, куда выходили окна, светили звезды. Скудное освещение не препятствовало звездному свету. Что удивительно для города, Федор различил рваную ленту Млечного Пути. Небо нередко прочерчивали яркие нити метеоров.

Внутри у Федора поселилась пустота, не осталось даже страха.