Дыши, Софи, дыши. Раньше я просто вдыхала воздух, сейчас научилась дышать.

Она вздыхает:

– Нет, дорогая, к сожалению, это не шутка. Я отправила вам по электронной почте кое-какие фотографии, может, они помогут понять происходящее, – слегка помедлив, она продолжает: – Похороны завтра в полдень. Надеюсь, вы приедете. Он бы этого хотел.

Я с шумом бросаю телефон о стену и сквозь слезы слышу, как разбивается стекло. Сползаю на пол, обнимаю себя руками и начинаю судорожно рыдать, не в силах остановиться.

– Софи, дорогая! Что произошло? Ты в порядке?

Голос Лоры кажется таким далеким.

Я поднимаю глаза и качаю головой:

– Нет, не уверена.

– Расскажи мне, – тихо говорит она и опускается на пол рядом со мной.

– Я не знаю, Лори, – выдыхаю я, – кажется, это какая-то злая шутка, кто-то просто решил посмеяться надо мной.

Лора терпеливо ждет. Я перевожу дыхание, вытираю слезы рукой и продолжаю:

– Ты же знаешь, что мой родной отец умер, когда мне было пять?

– Да, знаю, милая, ты мне рассказывала, – мягко отвечает она.

– Так вот, – практически шепчу я, – сейчас мне звонила его жена.

Не мама, а… другая. И уверяла, что он якобы умер вчера вечером от остановки сердца. Как такое может быть, Лори?

Лора задумчиво смотрит в сторону, потом поворачивается ко мне:

– Софи, тебе, конечно, сейчас непросто, но ты не думала, что… Ну, что может быть… – медлит она, – твоя мама…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – холодно говорю я. – Ты думаешь, что мама могла не рассказать мне правду, да?

Она молча кивает.

– Нет-нет, – почти кричу я, – я не могу в это поверить! Она не могла врать мне так долго! Да и зачем?

После минутного молчания я поворачиваюсь к подруге:

– Мне стоит ей позвонить?

– Думаю, да, – неуверенно отвечает она.

 – По крайней мере, ты должна знать правду.

Я киваю, поднимаю с пола телефон и набираю номер мамы на разбитом экране. Никогда еще гудки не казались такими долгими.

– Дорогая, – доносится бодрый голос мамы, – ты немного не вовремя, я гуляю по магазинам с подругой, помнишь, я рассказывала тебе про нее? Она недавно переехала, но мы уже успели подружиться, и она…

– Мама, – громко перебиваю ее я, – папа погиб двадцать пять лет назад?

– Что? – в ее голосе звучит изумление.

 – Конечно. Ты же знаешь. Мы были на его похоронах.

Я сжимаю телефон так крепко, что костяшки пальцев белеют.

– Скажи правду, – почти беззвучно прошу я.

– Софи, солнышко, ты плохо себя чувствуешь? – с несвойственной ей мягкостью лепечет мама.