Как мы не стали бандой

– Широпан, добрый день, это Картонин, нет ничего особого не случилось, хотя… тут такое… Я завтра на митинг иду… не, не протеста, даже не митинг, одиночный пикет, нас там несколько будет… не протеста, не политический, но там единоросс гад… Хорошо, по порядку… Мы в жилье на уровне котлована вложились… Да, я и Люся практически все вложили, нам жить тесновато… Ну вот, а застройщик нас кидает, обещали еще в 2013-м, но теперь, кроме котлована, ничего, а он банкротиться решил… Мы уж и письма писали… Спасибо, что понимаете… Вот завтра к его офису на одиночный пикет… никакой политики… да, конечно, подумайте… ага… Нет, Квака нормально, ноги почти в норме… занимаемся… Как раз почему жилье нужно… ему бы стенку для занятий… (Смеется.

) Понимаю, что к стенке всегда успеем… Да, очень… спасибо… мы там без шума… Спасибо, что понимаете: мы правда без политики… Человека пришлете? Спасибо… главное, чтобы не ОМОН… А письмо потом писать? Позвонить? Хорошо, хорошо, спасибо, до завтра, ой, что я – позвоню, и вы всегда звоните.

Закончив разговор, Дима закурил, как выяснилось, уже третью сигарету.

Летом 2012 года, когда он сидел дома и приводил в порядок несколько запущенный из-за революционных дел кинологический форум, посетитель под ником Широпан очень убедительно попросил о встрече.

Полковник расследовал «попытки свержения конституционного строя», осуществляемые в том числе и партией, в которой активничал Дима. Подстрекательство к мятежу, участие в массовых беспорядках и драка с омоновцем (что ты там носишь в портфеле, как ты этого гавкнул по кумполу, по портфелю тебя и вычислили) тянули на срок.

По городу прошли первые аресты.

Полковнику, впрочем, совсем не хотелось, чтобы такой хороший человек стал бы подследственным и уж тем более осужденным. Гражданину Хубариеву предлагалось подписать ничего не обязывающую бумагу о сотрудничестве. Тем более что, – тут товарищ полковник перешел уж совсем на доверительный тон, – такие бумаги подписали уже многие оппозиционеры, в том числе и в больших антиправительственных чинах.

Полуторагодовалый Квака то и дело болел, Люся одна бы не справилась. Бежать было некуда. Защиты от очевидно бестолковых товарищей по партии ждать не стоило. Дима подписал бумагу, получил агентурную кличку.

И ничего не случилось. Их партию зарегистрировали без всякого, надо сказать, толку. Дима ходил на собрания и оппозиционные митинги, но делал это, скорее, по инерции.