Приход ночи

Руки и ноги по-прежнему в плену. Да еще голова. Не помогает освободить ее даже то, что волосы стали скользкой, пропитанной потом и грязью паклей. Железная штуковина и скотч хорошо выполняли свою работу.

Многие женщины пытались делать это до меня – освобождаться от пут. Некоторым, вероятно, везло больше, чем мне. Например, они освобождали руки, если допустить, что похититель просчитался и не примотал предплечья плотно. Что дальше? Пленница долго сражается с головными и ножными путами, а когда наступает долгожданный момент освобождения – при условии, что она не упадет в обморок от слабости, – обнаруживается, что ноги не могут идти.

Кровоток в конечностях нарушен, они просто не в состоянии удержать вес тела. И это не все. Пленница без одежды, измождена голодом и жаждой, она идет к двери и обнаруживает, что та намертво закрыта. Все напрасно. Ей придется умереть здесь, в холодной комнате, на грязном полу.

Я думала об этом и рисовала в уме живые и кошмарные картины. Мне ничего не известно. У меня нет ни крупицы нужной информации.

Моя борьба бессмысленна. Мысленно я кричу. Тьма окутывает меня, доказывая, что я права. Лучше всего смириться. Возможно, тогда он не будет убивать меня долго и мучительно.

От моего чувства триумфа ничего не осталось, точно его вымело из меня порывом ураганного ветра. Осталось грызущее назойливое отчаяние. Страх смерти. Боль.

Мне казалось, я давно мертва.

6

Ну когда же он придет? Я не могу больше ждать. Дайте мне умереть, пожалуйста…

7

Сюда, наверное, идут мне на помощь.

Не может и быть по-другому! Какая же я дура была – смешно вспомнить.

Меня идут спасать. Группа захвата уже проникает в помещение. Вот я слышу их короткие реплики…

Идите, спасите меня! Я прошу.

8

Я хочу позвонить маме. Можно?

Как? Я не помню… Умерла? Нет… Почему мне не сказали? Мамочка…

9

Я ревела постоянно, даже не отдавая себе в том отчета, и слезы частично расклеили нижний край полосы скотча, который прилегал к скулам. Я заметила небольшое призрачное пятнышко света, когда скосила глаза вниз.

Сначала подумала, что мне кажется. Галлюцинация, не больше. Я ведь даже не помню, как выглядит свет. Часть мозга, в которой хранилось это воспоминание, кажется, приказала долго жить.

Нет, пятнышко света все-таки есть. Выходит, я сижу не в полной темноте, как раньше думала. Комната не целиком изолирована – ну хотя бы вспомнить про непрекращающийся сквозняк. Липкая повязка на моих глазах стала отходить.