Рыцарь Железного Кулака

 – Я – Рыцарь Таинственности! Кавалер Благородства! Прибыл из дальних земель, чтобы помочь прекраснейшей из принцесс, Гундире, да будет красота ее воспета в веках!.. Имя свое я сообщить не могу, ибо таков мой рыцарский обет. Должен я совершить еще двадцать добрых дел, чтобы иметь право назваться! Девять сотен и восемьдесят уже позади. – Шкаф в черном капюшоне поклонился.

Командир стражи и сама стража преисполнились благоговения. Тысячу добрых дел постановил совершить сей кавалер! Воистину, благородство его не знает границ! Сразу видно – герой.

Лиходеям на погибель странствует он по земле, служа высоким идеалам…

Благоговение стражи не знало границ. Все трое – два алебардиста и их начальник – стояли с открытыми ртами.

– Оружие сдавать надо? – спросил Рыцарь Таинственности.

– А? – Командир стражи моргнул. – О!.. Протокол требует, чтобы все оружие оставалось у нас. Вы можете получить его на выходе, благородный господин.

– Я безоружен. Ибо таков мой обет. Я дал клятву совершать подвиги голыми руками.

– О! – протянул командир стражи. Благоговение его достигло всех мыслимых пределов. – Тогда… Милости прошу во дворец, Рыцарь Таинственности. Может быть, сообщить герольду, чтобы он объявил во всеуслышанье о вашем визите?

– Не надо, – донеслось из-под капюшона. – Скромность не позволяет мне этого. Скромность – благодать рыцаря, не так ли?

– Конечно, конечно, – уверил его командир стражи.

– И вообще. Я здесь инкогнито…

– Ага. Понял.

Шкаф в черном плаще проскользнул в проем стрельчатой арки и зашагал по широкой дороге, мощенной каменными плитами, к зданию дворца.

Резиденция владыки Пибадура была отделана золотом и серебром, украшена резьбой и даже драгоценными камнями, правда, чуть повыше, чтобы не дотянулись до них любители поживиться. Конические крыши башен сверкали на солнце. На шпилях развевались разноцветные знамена. Окна забраны витражами, каждый из которых мог претендовать на звание произведения искусства.

«Ну, ясно, – подумал Браги, – нигде в другом месте купающаяся в роскоши принцесса жить просто не согласится».

Видал огр дворцы и побольше, и покрасивее, и побогаче. Ничего такого, что поразило бы его воображение, он здесь не встретил. Лишь убедился в том, что Ляпквист не прочь пустить пыль в глаза. Может быть, любимая дочурка вся в него.

Подъездная дорога, усаженная по обеим сторонам деревьями, упиралась в прямоугольный двор. Со двора по мраморной лестнице можно было попасть непосредственно во дворец.