Иллюзион жизни. Рассказы, эссе, миниатюры, ирония и гротеск

***

Цветы вдоль школьного двора,

Как в знанья быстрые ступени, —

Слезами поливая, верим,

Что не окончена игра.

Цветы – как поцелуи вслед

Учителю. Как это больно

Терять учителя невольно,

Как путеводной нити след.

Но среди школьных парт живет

Ее душа, ее дыханье

И сердца тонкое страданье,

Мечтаний дерзостный полет.

И знает каждый ученик,

Что материнское начало

В учителе бесценней книг,

И дарит крылья за плечами.

Памяти узников фашистских концлагерей

ФАШИСТСКИЙ КОНЦЛАГЕРЬ ЛЮБЕК

К 75-летию Победы СССР над фашистской Германией

Мы все жили в одной большой трехкомнатной квартире: я с мамой и папой, Алеша со своими мамой и папой, и дедушка с бабушкой.

В войну мы не играли – только в раненых, – я их спасала, а Алеше мазала йодом коленки и пряники на обед ему берегла. Лариса протянула вперёд два кулака и спросила:

– Отгадаешь, в какой руке?

– В левой, – прошептала я.

– Вот и не угадала! Значит, делимся!

В горячих руках Ларисы оказались ароматные кедровые орешки.

 – А что ты шепчешь? Боишься кого? – Никого не боюсь я у бабани, сегодня все шепчут, и врач, и тётя Рая с тётей Клавой, слышишь? Шептались недолго, я бережно собирала слухом обрывки их фраз, – хотелось же быть во всеведении.

– Ребенку воздухом надо дышать, а они тут шепчутся! – сказала мама, и мы ушли. Но сначала прозвучало от мамы многозначительное: «Вот это да…!» на бабанино шептание прямо в ухо мамы.

Воздух был тряпочный какой-то: влажный и ветреный.

Папа сказал, что тётя Надя станет матерью.

Тётя Надя была старшей дочерью тёти Таси, а тетя Тася – это родная сестра моей бабушки по материнской линии. Лариса – ее  младшая дочь, но для меня она была к тому времени уже взрослая. Дядя Кузьма, которого так боялась тётя Надя, потому что он сердился на неё, был мужем тёти Таси. Они были узниками концлагеря в фашистской Германии. Это мне рассказала тётя Тася Девятого мая.

Концлагерь – это лагерь пыток для военнопленных.

Такой лагерь был в городе Любек в Германии. Я подумала: «Любек – это как любить, а там не любовь, а пытки».

Тетя Тася за год до моего рождения стала записывать в тетрадь воспоминания о концлагере. Дядя Кузьма был против, потому что жалел тётю Тасю: она плакала, когда писала и вслух зачитывала свои строки, очень сильно плакала, и даже я не могла успокоить её, хотя всегда тётя Тася была рада нашему с бабаней приходу.