Озарение

– Паша, это просто замечательно! – искренне произнесла она. – Я не ожидала таково увидеть. Ты за тот год, что мы не встречались, кардинально изменил свою манеру живописи. Раньше ты тяготел к классическому письму и классическим сюжетам, а сейчас это совсем иной мир. Я даже не знаю, как его назвать, но могу сказать одно: он прекрасен.

Нефедов несколько мгновений задумчиво молчал.

– Ты все очень верно оценила, Даночка, – ласково назвал он ее. – Ты помнишь, как сильно я был приверженцем классических канонов. Мне это казалось магистральным путем для моего творчества.

 – Он замолчал.

– Что же изменилось? – спросила Дана. Ей, в самом деле, было это очень интересно и важно услышать.

– Давай выпьем еще по одной. Ты не против?

– Почему я должна быть против. Ты же помнишь, я всегда любила выпить.

– Помню, – коротко отозвался Нефедов. Он разлил коньяк.

– За что пьем? – спросила Дана.

Он посмотрел на нее.

– Не знаю. Просто пьем.

Они снова выпили.

– Все произошло после нашего расставания, – вдруг проговорил он.

 – Какое-то время мне вообще не хотелось писать.

– Тебе? – удивилась Дана. – Ты же не можешь и дня без этого.

– Представь себе, месяц не брал в руки кисть. Но при этом все время думал.

– О чем? Обо мне?

Нефедов кивнул головой.

– О тебе, но не только. Я вдруг стал думать о том, что классическая живопись в основном занималась тем, что отображала мир. И отобразила, все, что могла, она запечатлела разными способами. А потому нет смысла продолжать это занятие, даже если ты это можешь делать очень и очень хорошо.

Нужно что-то совсем другое, то, что могу сделать только я и никто другой.

– И что же это, Паша? – с волнением поинтересовалась Дана.

– Те новые миры, которые возникают в моем воображении. Я прекрасно осознаю, что это тоже отнюдь не ново, в том или ином виде это бесчисленное количество раз было до меня. Да и есть сейчас. И все же я ясно понял, только это и интересно. Я вдруг вспомнил о том, что очень часто мне снятся очень странные сны, это какое-то буйство красок и необычных сюжетов и картин.

Я понял, что все это не случайно, мне это дается для того, чтобы я все это отобразил. И я снова принялся писать. Что из этого получилось, ты только что видела.

– Да, получается замечательно, – задумчиво подтвердила Дана. – А вот мне ничего особенного не снится, так обычные скучные сны. А часто я вообще ничего не помню. Даже обидно.

– Но может быть у тебя другой путь. Я не видел твоих последних работ.