Из-под стола

Валерка вскочил на ноги.

– Что? Что ты ей сделал? – надвинулась на сына тётя Клава.

Мальчишка попятился, замотал головой, заикаясь, произнёс:

– Ничего… Она сама заголосила!

– Лёка! Лёка! Девочка моя! Что с тобой? – растерянно причитала мать.

– Я не хочу, чтоб кого-то убивали, – не могла успокоиться малышка.

Мамы с облегчением вздохнули и, не сговариваясь, дружно заливисто расхохотались. Бабушка протянула внучке румяное яблоко, погладила по вспотевшей головке, взлохматила волосы.

– Ах ты моя сердобольная! – прошептала ласково.

Соседка потянула сына за руку домой:

– Идём уже! Нечего девочек до слёз пугать!

Мальчишка упирался, цепляясь за всё, что попадалось на пути.

– Мы завтра с тобой ещё в космонавтов поиграем! Я вырасту, буду как Юрий Гагарин, – кричал на прощание друг.

Парнишку закрыли в комнате на ключ. Лёка успокоилась, стало скучно. Она не хотела наказания для Валерки, но так получилось. Тяжело вздохнув, девочка вновь укрылась под столом, сидела, обняв коленки, молча смотрела на яблоко, выглядывающее из оттопыренного кармашка вельветового платьишка.

Вернулись бабуля с мамой, завели разговор:

– Зоюшка, не руби с плеча? Может вернёшься? Сашка всё же муж тебе. Вон Рита, Клава без мужиков с пацанами смотри как маются. Внучка-то любит отца, он тоже дочь обожает.

– Ни за что! Даже не уговаривай, мам! Я в больнице лежала, соседкам по палате рассказывала, как он меня ударил. Если б ты видела, как они рыдали! Все жалели твою дочь, только ты всегда на другую сторону встаёшь!

– Но вы вместе виноваты в случившемся! Тебя не остановить, коли разойдёшься, сама нарвалась! – попробовала урезонить строптивицу баба Лена.

– Не на кого пенять, мамуль! Я не стану терпеть побои. Сашка ещё не раз об этом пожалеет. А нет – ему же хуже будет! Придёт вымаливать прощение, вот тогда узнает, что мне от него нужно. Никуда он от дочери не денется! Добьюсь своего, чтоб во всём мне помогал, про друзей да футбол забыл!

– Верю, что приятельниц по палате до слёз растрогала.

Не приписывай это к сочувствию. Ты всегда умела всё в свою пользу обыграть. С детства такова! Даже я от твоего злого язычка натерпелась. За шкоду не накажешь, тронуть не смей! С малых лет выгоду свою блюсти научилась. По любому поводу на улицу выскакивала да соседям жалилась, мол, мать злыдня: поедом ест, прутом избивает, житья не даёт. Всё грозила к Катьке насовсем удрать, считала, что только там тебя больше любят. Мне за что-то мстила, боль причиняла.