Два шага до триумфа. Признание

То ли манна небесная, то ли первый снег…

Для кого-то первый, для Яна – последний.

Вот вам и новая форма осадков! Редко какой человек знает, когда с неба повалит его последний снег. А Ян сегодня узнал.

Всю ночь в душе клубился мрак. Чёрные мысли разрывали голову, словно копируя порывы обезумевшего ветра за окном. То?ркались в виски, высверливали затылок, холодили нутро?. Ян глотал таблетки, не считая, но заснул только под утро. А может – потерял сознание, растянувшись на кухонном полу и прижавшись лбом к гудящей стенке холодильника.

Очнулся в полной тишине. В квартире, за окном, в голове – всё смолкло. Пустота.

Он всё решил.

Эта зима уже не может его пугать! Матери нет, и шуба ей больше не нужна. Да и ему шапка вряд ли потребуется. Зачем?

Уже завтра она станет ему ни к чему. Он подумал о своём «завтра» и содрогнулся, представив бумажный венчик на лбу.

Ян медленно двинулся в сторону парка. Противная дрожь в подогнутых страхом коленях не давала прибавить скорости и быстрее со всем покончить, но он упорно толкал непослушные ноги вперёд.

Лужи за ночь покрылись ледяной корочкой, хоть и не успели промёрзнуть до дна. Они возмущённо хрустели под ногами и отстреливались от него мелкими грязными брызгами. Ян шёл напролом – хотелось пошуметь. Напоследок.

Ботинки мгновенно промокли, но это и раньше никого не заботило…

В правой руке, на ослабевших пальцах, как на крючках, болталась толстая верёвка, один конец которой тянулся по асфальту.

Ян хотел, чтобы она упала и осталась лежать на дороге, но верёвка, как верная собачонка, плелась следом.

Пусть хоть кто-нибудь остановит, скажет ему: «Парень, не дури?! Иди домой, всё наладится!»

Он сразу послушается и вернётся.

Но прохожие молчали, стараясь обойти странного человека как можно дальше. Косились исподтишка, вздыхали.

«Вот идёт человек. Идёт убиваться. Скорее всего, наркоман… Ну и пусть идёт, мне-то что! Своих проблем, что ли, мало?»

Ян нашёл верёвку вчера, в деревянном ящике из-под инструментов.

Наверное, ещё мать положила. Раньше она висела на балконе, сушила постиранное бельё.

Кусочек верёвки всегда был лишним, и тихо постукивал на ветру в окно его комнаты.

Дошкольного детства Ян почти не помнит. Смутно – как ждал отца-дальнобойщика из рейсов, как тот привозил ему подарки, качал на ноге и кружил по комнате, устраивая карусель. Черты его лица безвозвратно потеряны, остался только образ.