Крылья Судьбы

Снифити и Эльзу подняло в воздух и пришпилило к стене. Разгоряченные битвой, фурии не могли пошевелиться и только плевались ругательствами.

Чтобы мне не влетело, я предпочел лежать на полу до того, как пыль не уляжется. Красотки сквернословили, точно портовые грузчики.

– Ах вы так! – Арафель взмахнула руками. Стало тихо. Заклинание феи сделало свое дело.

– Что здесь происходит, Джуль?!

Я поднял голову. Фея висела надо мной, покачиваясь в воздухе. Ну и ножки – почему я раньше не замечал, что они так совершенны?

– А?

– Что! Здесь! Происходит! – рявкнула красотка.

Я сел на полу, чувствуя себя не в своей тарелке. Фея уперла руки в бока и стала похожа на учительницу, которая отчитывает хулигана и двоечника. А она и правда похожа на Низу Тваррикс – ужас младших классов школы, в которой я когда-то учился. Призрак из прошлого! Вот сейчас мне попадет! Уткнув руки в бока, фея парила над полом в ожидании объяснений.

– Ну, понимаешь, – замямлил я. – Тут… словом, Снифити и Эльза разошлись по некоторым философским вопросам…

– Да? Это каким, например?

Во входную дверь сунулись две гоблинские морды.

До чего эти соседи любопытные! Ясно дело, всегда же интересней наблюдать за чужими скандалами, когда пресыщаешься собственными.

– Например, можно ли меня считать своей собственностью, – сказал я, ничего лучше не придумав.

– Ага, – проговорила фея. Она подлетела к Снифити и посмотрела на нее в упор. – Так, эту психическую я знаю…

Моя любовь принялась дергаться, но невидимые цепи, держащие ее тело у стены, особенной свободы не предоставляли.

Зато яростно мычать у крошки получалось просто супер.

– А это кто? – Фея подлетела к блондинке. Я заметил, что под левым глазом у Эльзы вздувается синяк.

– Это Эльза, мой новый пилот. Назначена в звено сегодня, – сказал я. – Мы… в общем, мы просто беседовали, а потом появилась Снифити…

Фея поцыкала.

– Ты бы врал да не так по-детски, Джуль.

Так я тебе и поверила… Просто беседовали!

Фея прекратила летать и опустилась на перевернутое кресло. На ее личике читались недоверие, ярость, обида. Бедняжка пострадала. На лбу, в том, месте, куда угодил стул, росла шишка. И шишка эта уже расцветилась всеми цветами радуги.

Оправив платье, Арафель воззрилась на меня.

– Я вынуждена пойти на крайние меры, дружок, – сказала она. – Извини, но я не намерена больше терпеть всего этого.