Старые русские. Книга 1. Любовь

Её подруги не курили, не ругались матом и никому не позволяли обращаться с собой, как с уличными девками. Ими допускались все шутки и «приколы» только в той степени, которые бы не унижали их, как личностей и уважали их чувства собственного достоинства. И если кто-то из мальчишек вдруг забывался и переходил эту границу, то немедленно получал от них достойный отпор. В худшем случае такой человек совсем исключался их круга общения и не допускался на вечеринки, встречи и гуляние. И вот при всём при этом её, дочь капитана первого ранга, каких-то три не оперившихся юнца хотят использовать в качестве сексуального развлечения.

Её, ещё девушку, мечтающую найти свою будущую любовь, выйти замуж и быть верной женой, три шалопая надумали применить как подстилку на ночь. Она только на миг представила, как вот эти потные и похотливые руки Рината срывают с неё одежду, нагло и бесцеремонно лезут к её интимным местам, и всё её существо восстало и запротестовало против такого.

Тамара взяла в руку стакан с водкой, и приблизив его к губам, сдала вид, что будет пить.

Выждав несколько секунд, пока все тоже поднесут рюмки к губам и кто сморщась, кто зажмурившись, начали пить, она с грацией кошки легко выскользнула из-за стола и с силой, замирая от волнения, швырнула этот увесистый стакан в стекло застекленной двери в комнате. Удар и звон разлетевшихся осколков произвели эффект выстрела из пистолета. Она заметила, как испуганно вздрогнул Ринат, поперхнулся водкой Максим и растерянно оглядывался Геннадий с рюмкой в руке. Она поняла, что отступать уже было нельзя. Мгновения их замешательства дают ей шанс и власть над ними. В ней вдруг вспыхнула сладостная страсть гнева, ярости. Страх куда-то исчез и она почувствовала, как её подхватывает какая-то шальная, стихийная, и могучая волна, граничащая с бешенством, которая как бы влила в неё огромную нечеловеческую скорпионовскую силу. «Ах, вы так со мной хотели? Силой? Меня? Да я же вас!». Не разбирая, она схватила стоящую на столе ещё не распечатанную бутылку красного вина и яростно швырнула её, как наверное швыряли в войну бойцы бутылки с горючей смесью во вражеские танки, прямо в стеклянные створки шикарного заграничного немецкого гарнитура, на полках которого стояли хрустальные вазы и фарфоровая посуда. Звон вдребезги разбитых створок и хрусталя, разлетевшиеся осколки фарфора и брызги вина, залившего мебель, ковёр и рубашку Геннадия произвели уже эффект разорвавшейся бомбы.