Сказка о счастье

В Берлин прилетел немытый и нечесаный чудик с недокрашенными волосами, в джинсовой куртке с накидушкой неимоверных размеров и остатками туши на одной реснице. Хотя Марго меня сразу поправила: «На двух». Я поняла, что она старалась.

Внутренний монолог: «Хочешь есть – так вот, жри, если можешь» – читался в ее глазах. И наш межзвездный кораблик оторвался и полетел от Земли, так как надежда Марго на то, что я буду тупить, хотя и медленно, но тоже исчезала где-то в просторах космоса.

Я успокоилась, что секса не будет – здесь было просто не в тему – было понятно, что заебываться придется по-другому и масштабно.

Телепатию пришлось немножко отстранить, и после обмена несколькими фразами на русском, немецком, английском и японском наши кукушки договорились, и мы перешли на родной. Слова «дай» там не было, да и вообще словарь Ожегова худел со скоростью, с которой мы переносились в нелинейный мир нашей правды. Ощущение того, что Буратино раздвоился и со мной рядом идет версия из моей параллельной реальности, не покидало меня.

Я не очень понимала – то ли я свернула не туда лет 20 назад, то ли времени нет вообще, но сказочка мне нравилась. Давненько я на родном языке не говорила. Соскучилась.

После воспоминания о других мирах, и инкарнациях, и сложности на этой планете научиться Любить агрессоров, – то есть тех, кто хочет войны в прямом и переносном смысле, – я поняла, что скорость движения возрастает, скоро пойдут сюрпризы, и времени мало, так что мне надо разрешиться в тоническое трезвучие по поводу цели моего визита, чтобы снять этот вопрос.

Я быстро призналась в Любви, подарила свой любимый эфиопский крестик и сделала предложение. Мелочь, а приятно. Не могу ж я свалить, не повысив такому ангелу самооценку. «Ну, если Вы больше ничего не хотите, конечно», – как говорится. Ещё я, понимая, что после этого кораблик начнет трясти, на прощание воплотила свою мечту и растянулась в Tiergarten на осенних листьях, глядя в небо. Марго спросила, не без подвоха: «Все хорошо? Это то, что ты заказывала?» Обожаю ее чувство юмора.

В итоге свалила Марго. Сначала – в офис своей фирмы, потом молиться, а потом в ее любимый Бергхайн, куда мы поехали вместе. Колдонув и попав туда почти без очереди, по сравнению с бесчисленным количеством смертных, которые туда стремились, мы ходили по лестницам и громадным залам с гениальной подсветкой. Мое представление о том, как выглядит ад физически, принимало все более конкретные очертания.