Стынь неба осеннего

Медвежата еще плохо понимали команды матери. И поэтому, удобно устроившись на толстых сучьях, любопытно крутили головами. Тогда мать, с пеной у рта, требовательно рыкнула. Фур, подтолкнув малышей, первым соскользнул вниз.

А снег все сыпал и сыпал, густой, непроглядный. Он ровным слоем ложился на хвойные лапы дремучего леса, на спины медведей, таял от тепла живого тела и крупными каплями скатывался по шерсти. Расходился ветер, сильно качая вершины деревьев.

Зева вела медвежат ближе к Сочуру. Здесь она была спокойна за малышей.

Это ее запасная земля, где она в случае охотничьих неудач собирает подножный корм: коренья, травы, грибы, ягоды. Здесь же старая, на время заброшенная берлога.

Медведица шла под прикрытием деревьев и кустарников в противоположную сторону от строгого, упрямого человека, уводила детенышей, интуитивно выискивая под снегом натоптанные летом тропы.

Слякоть быстро опустила наст. Он уже плохо держал. Зева, широко растопырив ноги, старалась ступать легко, мостилась, чтобы не провалиться в глубокий снег.

Но удержаться становилось все труднее, особенно на открытых местах. Она оступилась, утопая по брюхо в снегу. По сограм идти вовсе трудно. Зева брела, грудью пробивая снежную твердую корку наста, время от времени отдыхая.

Медвежат наст держал, и они шли рядом с матерью цепочкой. Шествие замыкал, как и должно быть, старший – пестун. Фур свою обязанность опекуна исполнял прилежно.

Семь уходила все дальше от опасной избушки – мать-медведица спасала своих детей.

Когда снегопад прошел, день почти угас. Скупые лучи блеклого солнца, выскользнув из-за туч, коснулись раскисших снегов.

Зева сильно устала и готова была остановиться в густом темнолесье. К счастью, впереди показалась полая река, перегородившая путь. Середину Сочура промыло, и отсюда недавно ушел лед. В воде валялся сушняк, бурелом, кустарники. Закрайки берегов из рыхлого льда темными лентами тянулись дальше по плесу, терялись за крутым ближним поворотом.

Крутые яры с южной стороны освободились от снега. На кочках свежо зеленела резун-трава, ожили бородатые лишайники. Березы, осины, лиственницы еще не распустились, преобладала мрачноватая вечная зелень кедров, елей и пихт. Распушилась только верба. На ее ветках почки давно полопались, и из них выглядывали жучки-паучки, белесые комочки. Была ранняя весна, серая, не набравшая силу и мощь.

Для медведей это лихое время.

Зева выбрала высокое крутоярье.