Житейские истории. Рассказы, миниатюры, повесть

Кто-то спросил его: «Виктор Павлович, поработаешь еще?»

– Да нет, хватит, устал. Мы с бабкой уже решили: поедем к дочке Зиночке, к младшенькой, внучка Витюшку нянчить. Зина давно зовет.

Они собрались, продали свой старенький домишко и кой-какой скарб, переехали к дочери. Дочка с мужем и Витюшкой – двухлетним карапузом – жили в райцентре, каких много в средней полосе России. Городок маленький, ничем не привлекательный. Разве что, природа здесь чудесная. Леса грибов, ягод полны, озера – рыбалкой славятся.

Года полтора просидел Виктор Павлович пенсионером.

Так и дальше бы сидел, да попросила их соседка – заведующая почтой, поработать хотя бы до лета на почтовой машине, и Виктор Павлович опять сел за руль. Почтовый ГАЗик не то, что его тяжелый лесовоз – не работа, а одно удовольствие, да и на почте его встретили радушно. Так и прижился Шинник в новом коллективе.

Шел к концу декабрь 1987 года. Уже и снег выпал, и мороз под 25 градусов ударил. Все было готово к встрече Нового года.

– Дядя Витя, знаешь, у нас тут неувязка вышла, – сказала заведующая почтой, когда Шинник, развезя газеты и письма по микрорайонам, заглянул в ее кабинет, – из Васильевки машина за почтой не пришла, а туда две посылки и куча писем.

Одна посылка с фруктами – так и пахнет. Отвез бы, порадовал людей – прямо к новогоднему столу поспела бы посылка.

– Это я мигом, слетаю, – ответил Виктор Павлович, – часам к шести дома буду, еще бабке с пирогами помогу. Время есть, и езды-то туда тридцать километров туда – дорога – асфальт до самой Васильевки.

Виктор Павлович, мурлыча что-то под нос, уже гнал машину в обратный путь.

«Ну вот, двенадцать километров осталось», – едва подумал он, как вдруг что-то застучало, загрохотало под кузовом. Проехав с десяток метров, машина остановилась. Шинник вылез из кабины и заглянул под задние колеса. Карданный вал одним концом лежал на дороге. Крестовина лопнула, подшипники рассыпались.

Шинник достал из «бардачка» кусок проволоки, надежно привязал кардан.

«Вот и приехали, – сам для себя громко сказал он и задумался, – без буксира мне отсюда никак не выбраться, а скоро стемнеет, и вполне может ни одной машины не быть, кого еще может на эту дорогу вынести вечером под Новый год.

Хреновые, брат, дела».

Он влез в кабину и стал терпеливо ждать. Просидел он так с час. Стало совсем темно. Так никто и не проехал ни в ту, ни в другую сторону. Когда его терпение уже готово было лопнуть, наконец, через заднее стекло в кабину брызнул свет фар.