Записки на бретельках

Только потом я поняла, что все эти запреты были от полной неуверенности в себе как в мужчине, но кто бы мне тогда, девчонке, это объяснил? А что там я могла видеть сквозь розовые очки? Любовь до гроба и наших малышей, имена которым мы уже придумали.

Мы жили, страдали из-за малейшей ерундовой ссоры, с надеждой смотрели в будущее. Жизнь катилась в счастье, и больше никуда. Голова кружилась от весны, любви и радости. Как и должно быть в 18 лет. Впереди ЗАГС, после которого, как в сказках, все обрывалось. Кто там знает, каким оказался принц Золушки в быту? И не превратилась ли она сама в скучную, рано располневшую сварливую бабу после того, как окольцевала молодого наследника королевства?.

.

А потом я шла по ночной трассе и рыдала, хороня все свои мечты. Мы тогда были на свадьбе у друга в загородном доме. Смеялись, шутили, радовались за них и за себя. Под разговоры о нашей с моим принцем свадьбе я вдруг увидела краем глаза, что он зашел в туалет, но не один, а с гостьей, родственницей жениха. И вышли они оттуда спустя полчаса, взлохмаченные и испуганные.

Я почувствовала, что меня будто разрезало пополам. Одной половины нет, а другая разрывается от дикой боли, которую ничем уже не унять…

Я слабо помню, как он нагнал меня на этой трассе, клялся, что ничего не было и я не так все поняла, потом умолял простить, потом говорил, что мы не можем вот так, в ночи на ветру, под сигналы проезжающих большегрузов расстаться. Прошло уже много лет, и я не помню, что ответила тогда и как добралась до дома.

Как своей валерьянкой делилась со мной бабушка и сидела всю ночь в моей спальне, боясь оставить хоть на минуту одну.

Слышала высказывание: «Мужчины не изменяют, они делают неправильный выбор». Для меня не было разницы. Представить, что он прикоснется ко мне руками, которыми трогал другую, я не могла. Поэтому оборвала все. Достала с антресолей короткие юбки, купила новую косметику и выбросила розовые очки подальше – так, чтобы уже никогда не найти и, не дай Бог, не надеть их еще раз.

А он еще долго после этого менял девушек, но с каждой изменял с той, туалетной. А потом, не найдя лучше, повел ее в ЗАГС. Но мне уже было это безразлично, потому что у меня к тому времени родилась Соня. Это имя мы тоже когда-то выбрали с ним нашей дочке. Но, к счастью, его уже не было, а была она. И не будь тогда туалетной девушки, не было бы моей Сони. Была бы, но другая, а другая мне не нужна.

Это не грустная история, а, наоборот, счастливая.